Погоня за двойником. Хроники затомиса

– Ну, а ты сам?

– Я-то? Женился, развелся, теперь, как ты видишь, снова холостякую. В плане работы – нигде долго не задерживался. Из НИИ ушел, надоело делать вид, что наукой занимаюсь, серьезно увлекся ювелирной работой. Сейчас в одной артели камешки обрабатываю: серьги, кольца, кулончики делаю, амулеты всякие. Продукция идет нарасхват, так что материально не бедствую. А целительство биоэнергетическое забросил, у меня это лучше через камушки получается, они меня любят, слушаются. Ну, и каждый год в летне-осенние сезоны в экспедиции за камнями езжу – предпочитаю их сам добывать.

А в холодное время года – в артели, придаю камушкам товарный вид. Так что я свой диплом физика-теоретика похоронил, и в науку возвращаться на 150 рублей – не собираюсь. Если же говорить о духовной практике – то тут у меня тоже интересные искания происходят. В частности, несколько лет назад с одним шаманом-алтайцем познакомился, и теперь стараюсь почаще на Алтай за камушками ездить – в район Белокурихи, и к нему в гости заглядываю.

– Надо же, – усмехнулся Андрей, – не случайно, выходит, ты в бытность Балашова мухоморами баловался.

– А что, – серьезно посмотрел на Андрея Вадик, – меня, можно сказать, дух мухомора в шаманство и привел.

– То есть, как это привел?

– А так это, что шаман берется обучать не каждого, тем более – русского, это – вообще нонсенс. Но, когда меня с ним познакомили, он сказал, что я духом мухомора отмечен….

– И чему он тебя обучает?

– Да, так, детали я не могу непосвященному раскрывать, в общих чертах – камланию, общению с духами природы, путешествиям в верхние и нижние миры….

– Ну, – сказал Андрей, допивая последнюю рюмку коньяка, – все это и многое другое, мы у Балашова проходили, только он пользовался более современной терминологией.

– Все это верно, – Крюков тоже прикончил последнюю рюмку, – но с Балашовым у меня как-то хуже получалось. Может, у меня к стихиям природы особая расположенность, может, Горный Алтай – место особенное, ведь и Дон Хуан Кастанеду не в Вашингтоне обучал.

А Силавун – так шамана зовут – смелее использует практику галлюциногенов, Балашов-то вообще только различными вариантами групповых медитаций пользовался.

– Ну и что же он такого особенного делает, чего мы у Балашова не видели? Разве что в бубен колотит, вокруг костра скачет и мухоморы тоннами жрет?

– Во-первых, – не обиделся за своего нового учителя Вадик, – Балашов был в чистом виде Раджа йог, и физическим телом совершенно не занимался.