Евангелие – атеисту

Они стараются прослеживать жизни потомков своих родов. Ты им не интересен. Может быть только Матфи немного заинтересуется тобой».

«Разве это милосердно?»

«Тебе ли рассуждать о милосердии? Не лезь в учителя, не дано это тебе. Пытайся подобрать, уразуметь крохи и вынести их в мир смертных. Там найдутся те, кто по крохам истинное обретет. Не тебе одному открывается малая картина Мира Божия. Дает это знание Господин одномоментно очень и очень многим из разных земель, народов. Каждый из них может вынести очень немногое».

Повисло молчание. Я чувствовал на своих безволосых щеках слезы. В это время Хранитель произнес:

«Иди, Борух, спрашивай, вслушивайся в ответ. Звучание слов будет тебе не знакомо, но понимать будешь на своем наречии. Можешь задать вопрос Господину. Получишь ответ через меня. Ко мне же можешь обращаться без ограничений».

Слезы высохли, и я пошел по поляне. Первое, что я ощутил, это непривычно жаркий для меня воздух, не душный, а именно – горячий, словно отражённый от раскалённого песка или камней.

Под ногами у меня было и то и другое, а еще колючки, веточки сухие, листики пожухлые. Присутствие солнца или движения воздуха я не ощущал.

В центре поляны я увидел беззвучно бьющую струю "фонтанчика" высотою в два моих роста. Струя ощутимо холодная, свежая, но без лужицы или ручейка от нее. К струе подходили фигуры: кто-то с чашей в руке, кто-то с кистью винограда, кто-то омывал лицо, руки или пил из ладони, но очереди не возникало- струя легко разделялась… На белоснежной большой кошме лежал Иисус, совершенно обнаженный, лежал на спине, положив руки под голову, глаза Его были закрыты, лицо спокойно, дыхание медленное, ровное, глубокое.

Он был совершенен, прекрасен! Услышал шепот:

«Он отдыхает, но работы своей не прерывает. Хотя это не значит, что Он прервал свою работу».

Я отошел в сторону, и увидел вблизи на коленях сидящего опрятно одетого гиганта, почти такого же могучего, как Господин, но старше. Лицо его было поднято к небу. Он напоминал каменное изваяние, только вот слезы с этим обликом не вязались…Мне было подсказано, что это Шимон, и я тихо отошел.

Подошел к крупному полноватому человеку, сидящему на круглых цветных подушках. Ноги его были сложены по восточному. На коленях стоял поднос, на котором лежала горячая еда, куски которой он брал мягкими большими пальцами и неспешно ел. По лицу его градинами тек пот, но было оно уверенным и полным какой-то бульдожьей силы. Глаза были по рачьи выпучены и полны холодной жестокости.