Терской фронт (сборник)

Портативные станции теперь – штука довольно редкая. Они ведь и не шибко долговечные и хрупкие к тому же. Те же узбеки их производят, но пока они караваном до нас доезжают, стоить начинают, как будто из золота сделаны. И большую их часть скупает правительство для армии и Службы безопасности. В свободную продажу совсем единицы поступают и стоят при этом уже совсем несусветных денег. У вольных стрелков, пока ты не добыл в бою или не купил себе радиостанцию, считаешься «молодым». Ну, вроде как стажером. Денег тебе меньше платят, на самые выгодные контракты не берут и всякое такое.

Если станцию добыл, получаешь от более опытных и бывалых наемников позывной. Все, после этого ты полноправный член команды. Со всеми вытекающими. В отдельных случаях, за героизм в бою, например, или какие другие серьезные заслуги, станцией тебя могут наградить, как орденом. И позывной разрешают самому придумать.

– Вот оно, значит, как. Понял, спасибо. Так, я чего еще спросить хотел…

Договорить мне не дали. За спиной негромко хлопнула дверь кабинета, и мелодичный девичий голос прямо-таки пропел:

– Пап, я к тебе по делу…

Оборачиваюсь, и… Сердце громко бухает на прощание, останавливается и проваливается куда-то глубоко-глубоко.

Во рту становится сухо, а колени слабнут, будто от резкого прилива адреналина, хорошо, на стуле сижу, а то мог бы и под ноги ей свалиться. Штабелем, как и положено всем безнадежно влюбленным. Пытаюсь взять себя в руки: ну, что ты, в самом деле, как пацан: ну, зашла девчонка, ну – симпатичная девчонка… очень… Безуспешно, врать самому себе бессмысленно, на пороге не просто красивая девушка, там Мечта с большой буквы «М». Даже с двух больших «М», потому что это – Моя Мечта.

Девушка понимает, что она не совсем вовремя и, кажется, помешала разговору.

– Ой, я, наверное, попозже зайду.

– Нет, нормально все, – отвечает ей Костылев. – Проходи, знакомься. Это – Михаил Тюкалов – самый страшный человек на всем Терском фронте. Миша – это моя дочь, Анастасия.

Собрав всю волю в кулак, нахожу в себе силы как ни в чем не бывало подняться со стула ей навстречу и легонько пожать протянутую руку.

– Настя, рада знакомству.

– Михаил, взаимно.

– И что, – она хитро смотрит на меня своими яркими, как кавказское небо, голубыми глазами, – действительно такой страшный? Не похож совсем!

– Это я просто талантливо маскируюсь, а так – да. Страшнее меня – только мыши в темном погребе.

– Теперь верю, – смеется она. – Мышей я, правда, боюсь.