Терской фронт (сборник)

– В «Икаре»[13 - «И к а р» – находящаяся в Моздоке компания, занимающаяся изготовлением экипировки и снаряжения и пошивом форменного обмундирования.] покупаешь?

– Не только, но и там тоже, – отвечает дед Тимоха и продолжает свой рассказ.

Домой они обычно возвращаются с большими военными конвоями, такой как раз выйдет из Моздока и пойдет в Ханкалу послезавтра. Но у какой-то подружки Егора и Оксаны завтра день рождения, они вскладчину уже и подарок прикупили. Вот и уговорили отца выехать вчера, напросившись в компанию к знакомому патрулю дорожной стражи.

М-да, вот и прокатились…

Доедаю мясо и достаю из РДшки флягу с зеленым чаем. Делаю пару больших глотков. Нет, жить определенно хорошо! Спохватившись, предлагаю угоститься попутчикам. Дед Тимоха, объезжающий очередную промоину на дороге, только отрицательно крутит головой, а вот Оксана берет у меня протянутую флягу.

– Ой, а что это такое?

А, ну да, видимо, чай «Липтон» тут не так хорошо известен, как в наше время. Вдруг захотелось подурить.

Я делаю страшное лицо и зловещим хрипящим шепотом сиплю:

– А это, девица, зелье приворотное! Теперь навек моя будешь!!!

Несколько секунд наблюдаю, как испуганно вытягивается ее симпатичное личико и широко раскрываются и без того большущие глаза, а потом, не выдержав, сначала прыскаю в кулак, а потом начинаю хохотать в голос.

– И не стыдно тебе, взрослому мужику, девчонку-то кошмарить? – укоризненно, но широко при этом улыбаясь, качает головой дед Тимоха.

Оксана, сообразив, что я пошутил, фыркает, будто возмущенная кошка, бросает фляжку мне на колени и отворачивается.

Сквозь шум двигателя и дребезжание кузова слышу ее обиженный шепот:

– Дурак.

Снова ухмыляюсь, а потом пробую вытянуть из словоохотливого Тимофея Владимировича еще хоть какую-нибудь информацию.

– А что, чеченцы у вас тут часто такие фортели выкидывают?

– Да что ты, Мишань. Местные-то, равнинные, только сразу после Большой Тьмы, когда мы с Америкой друг друга расфигачили, бузили.

Побандитствовали не слабо, но только после того, что им ханкалинские устроили, затихли, как отрезало. А все это уже сколько лет назад-то было! Так, сейчас, ну да, аккурат в тринадцатом году вояки по ним утюгом и проползли. И вот уже двадцать семь лет – тишина. Живут как нормальные люди: торгуют, скот, виноград и хлебушек растят. В комендатурах служат и в дорожной страже. Только вот развалины тут да вокруг Шали на память о тех временах и остались.