Терской фронт (сборник)

Одно хорошо – граница по горам проходит, дороги там…

– Знаю, в Шарое[43 - Ш а р о й – административный центр Шаройского района, самого южного в Чечне, граничащего с Грузией.] полгода стояли, до Грузии всего двенадцать километров было. Нет там дорог, как Жуков говаривал – одни направления. Есть широкие горные тропы. На УАЗе или на «Ниве» ехать более-менее можно, а вот «Урал» уже не везде пройдет. Про «КамАЗы» или «броню» и говорить нечего…

– Точно, только сейчас там еще хуже. В самом начале Большой Тьмы трясло неслабо, как при хорошем землетрясении.

Так что многие тамошние «дороги» в полную негодность пришли.

– Кстати, все забываю спросить, а почему, собственно, Большая Тьма?

– Как почему? Так Тьма и была. Почти четыре года солнца вообще не видели – все небо какой-то дрянью затянуло, облака не облака, гадость какая-то в воздухе висела. Похолодало сильно. Уже думали – кирдык, пора к ядерной зиме готовиться. Ан нет, пронесло, потихоньку очистилась атмосфера.

– Да уж, блин, слушаю тебя, будто фантастический роман читаю.

Вот только все на самом деле… Я, конечно, та еще тварь толстокожая, но даже мне не по себе.

– Ладно, довольно с тебя на сегодня «веселых» историй. А то еще в депрессию впадешь. Это мы ко всему этому звиздецу долгие тридцать лет привыкали, а на тебя все резко свалилось. Я вообще удивляюсь твоему хладнокровию.

– Хочешь начистоту? Я тоже. У меня ж там, – я неопределенно мотнул головой, но капитан отлично понял, о чем речь, – семья осталась: родители, сестра, прочая родня… Друзья, знакомые.

Мля, там вся моя жизнь осталась!!! А я сижу тут на коечке, будто так и надо!

– Да уж, тебе бы психолога опытного найти, пообщаться. Да только где ж его взять? Ну, может, придумаем что-нибудь. Пойду я, пожалуй.

– Погоди, последний вопрос: кто такие мамелюки? В смысле, кто это такие тут, у вас? Кто это раньше были, я и так знаю.

Костылев опять мрачнеет.

– А сейчас, Миша, это почти то же самое, что и раньше в Османской империи, а до этого – в Древнем Египте.

Это воины, выращенные из детей-рабов в дикой, фанатичной ненависти ко всем, кроме своих хозяев. В нынешней турецкой армии выполняют функции диверсантов. Обычные аскеры[44 - А с к е р – солдат турецкой армии.], тоже, кстати, те еще ублюдки, по сравнению с ними – просто дети.

– И, похоже, кто-то принял меня за одного из них.

– Все гораздо хуже, Миша. Этот самый «кто-то» совсем не удивился, а значит, был вполне готов к тому, что кто-то из мамелюков тут появится.