Семя зла. Хроники затомиса

И человек и атлант находились внутри золотого ореола, который удерживал одного подле другого и словно бы свидетельствовал о том, что они объединены общей миссией и связь эта, возможно, гораздо более прочная, чем казалось им обоим.

– Вот ты какой, мой дальний потомок, – лучезарно улыбнулся Тор (напомним, что в физическом теле мимика атланта была крайне бедна), – ну, что ж, сам факт твоего существования свидетельствует о том, что моя миссия в конечном счете будет успешной. Насколько данный облик твоего шельта соответствует твоему биологическому телу?

– Да примерно соответствует, – сказал Андрей, растерянно себя разглядывая, – правда одет в своем мире я несколько по-иному, так иногда облачался мой давний предок.

– Значит грядущая раса будет расой карликов, – с некоторым разочарованием сказал Тор, – и жизнь ваша будет такой же короткой, как и тело. Наверное в этом какой-то высший провиденциальный смысл: раса лимурийцев была в два раза крупнее и массивней нашей – об этом свидетельствует Священное писание – ваша же раса будет гораздо мельче нас.

А впрочем, не в росте дело, я думаю, вы должны быть гораздо счастливее и духовнее нас.

Андрей открыл было рот, чтобы рассказать, насколько Тор ошибается в своем предвидении, но вдруг почувствовал, что на эту тему не может вымолвить ни слова – словно некая сила не давала ему возможность сообщить Тору что-либо касающееся на данный момент еще не свершившегося факта.

Андрей развел руками:

– Я не могу об этом сказать, последуют дальнейшие вопросы, а Высшие силы не желают, чтобы эта информация дошла до тебя.

– Я понимаю, – наклонил голову Тор, – впрочем это совершенно естественно: знание каких-то ключевых моментов будущего может повлиять на ткань провиденциального плана. Что ж, мое естественное любопытство останется неудовлетворенным, но на все воля демиургов! А сейчас прости, мне придется воспользоваться твоей колесницей. Я – Тор, прими эстафету, землянин!

С этими словами Тор как-то необычно засветился – вернее гораздо ярче засветился ореол, который окружал и его и Андрея, но одновременно с увеличением свечения стал быстро гаснуть его собственный шельт.

Андрей почувствовал, словно нечто вошло в материю его шельта где-то в области груди, при этом шельт Тора исчез вовсе, а на декоративных бахрецах доспехов кшатрия (естественно это была одна лишь бутафория и никого в условиях астрала она не защищала) образовалось что-то вроде рисунка-горельефа.