Судьба империи. Враг у ворот

Сидеть за одним столом с победителем Аттилы – уже большая честь. И потом, такие вопросы – не наше дело… – Луций развел руками.

– Ваш отец служит не Валентиниану, а Риму в его лице, – поддержал товарища Деметрий. – Верьте, что он сумеет защитить себя. Мы должны были его предупредить, и мы это сделали.

Гауденций махнул рукой, давая понять, что их доводы его не убедили. А затем поднял глаза на Виталия.

– Им помешала субординация, ну ладно. Хотя здесь речь идет о том, чтобы всего лишь высказать свое мнение. Но ты, Виталий, не солдат, представители купечества ведь более свободны в суждениях, почему ты не поддержал меня?

– По правде говоря, посчитал, что раз он не прислушался к аргументам собственного сына, доводы неизвестного сицилийского торговца его вряд ли переубедят, – ответил Виталий.

 – Но будь я на вашем месте, я бы предложил то же самое.

– Ну вот, я тоже не вижу иного решения, которое обеспечило бы отцу полную безопасность. Если Валентиниан планирует его убийство, то будет искать любую возможность, а возможности найдутся, пока он сидит на троне.

– Командир, магистра армии, да еще и овеянного такой славой, убить не так просто, как хозяина какой-нибудь сиракузской таверны… – попытался возразить Луций.

– Не так просто, но возможно! И императоров убивали, и полководцев, и сенаторов, и наместников провинций, – отверг его доводы Гауденций. – Но я больше ничего не могу сделать. Идемте, нужно поужинать и разместиться на ночлег, а завтра выдвигаемся обратно.

Деметрий, Луций и Виталий молча последовали за ним.

Мысли о еде после столь долгой и тяжелой дороги должны были радовать, но выражение лиц было угрюмым. Они вроде и сделали то, что должны были, но как будто не довели дело до конца. В воздухе витала тревога. Гауденций переживал за отца, солдаты – за своего командующего, а на Виталия, связывающего будущее Рима исключительно с выживанием полководца, давил груз знаний о том, что обязательно должно произойти, если он не вмешается. Виталий сделал то, что планировал, но будет ли этого достаточно?. .

Тем временем магистр армии Флавий Аэций в сопровождении личной охраны и младших офицеров, а также друга и соратника Марка Авита, представителя галло-римской аристократии и главного дипломата западноримского двора, неторопливо ехал по Марсовому полю. Его одолевали тревожные мысли. Он был искренен, когда высказывал сыну и прибывшим с ним людям сомнения относительно намерений Валентиниана, но не мог полностью исключить такое развитие событий.