Судьба империи. Враг у ворот

Это центурионы и ветераны первой когорты, не дрогнувшие перед гуннами Аттилы, не раз побеждавшие франков и готов и недавно зачисленные на почетную службу в императорской гвардии. Они вас не подведут! А тех, кто нес караул в тронном зале, сам император отослал еще до наступления темноты.

Отдышавшись, он внезапно поднял взгляд на Аэция и торжественно провозгласил:

– Да здравствует Цезарь!

– Да здравствует… – подхватили было всадники охраны магистра, но под пристальным взглядом полководца тут же замолчали.

Марк Авит засмеялся, а на лице Майориана отразилось непонимание:

– Вы же собираетесь лишить власти этого распутного мерзавца, разве не так?

– Нет, я всего лишь хочу защитить себя… Марк, расскажи ему. Ну а мне пора, моя долгая задержка и так может вызвать подозрения. Надеюсь, еще свидимся. – Аэций улыбнулся какой-то грустной улыбкой и двинулся в сторону дворца.

Поприветствовав стражников, он вошел внутрь. Шагая по длинному коридору, магистр армии размышлял, что же ему приготовил Валентиниан.

Удалось ли устранить опасность, заменив стражу? Предусмотрительно надетая под тогу броня защитит от кинжала в спину, а верные люди у входа успеют подбежать и вмешаться в случае нападения. А может, это всего лишь стечение обстоятельств и император вызвал его по какому-то срочному делу? Как бы то ни было, сейчас все станет ясно.

Тяжелые двери Аула Регия, тронного зала дворца римских императоров, медленно распахнулись, и Аэций шагнул внутрь.

Он до сих пор помнил свои впечатления от первого посещения этого места. Великолепный мрамор, прекрасные статуи и трон императора Рима, что стоял на небольшом возвышении. Тогда зал показался ему Олимпом, а император Гонорий – самим Юпитером в окружении младших богов.

– Приветствую тебя, Цезарь! – Аэций приблизился к трону и склонился в поклоне. – Я прибыл так быстро, как смог.

– Добро пожаловать, Флавий Аэций, мой верный магистр армии и победитель Аттилы! – Император поднялся и приветственно простер к нему руки.

От проницательного взгляда полководца не укрылась натянутость улыбки на лице императора, да и в глазах Валентиниана он заметил недобрый огонек. Но было в них и что-то еще. Высокомерие, обычное для него, сейчас, казалось, возросло многократно. Да, правитель выглядел так, будто в одиночку победил всех врагов империи и готовится сообщить об этом ожидающей его толпе римского плебса.