Судьба империи. Враг у ворот

Отсалютовав императору и поклонившись, комит доместиков на ходу бросил несколько приказов солдатам и покинул тронный зал. Большая часть гвардейцев последовала за ним, четверо остались в зале, еще двое встали у дверей. Император тоже направился в сторону дверей, но внезапно услышал женские крики, доносившиеся из коридора:

– Это правда? Убийцы!

– Пустите меня к нему! Отец, нет!

– Госпожа Лициния, послушайте меня! Ваш муж подговорил слугу Ираклия помочь ему убить Флавия Аэция, напал на пришедших ему на помощь гвардейцев и случайно напоролся на меч одного из них.

Никто, кроме него самого, не виноват в случившемся… – раздался из коридора спокойный голос Майориана. – Я прошу вас, уведите дочь, ей не нужно это видеть…

– Нет, я хочу к папе, пустите меня!

Аэций узнал их голоса – это были Лициния Евдоксия и Галла Плацидия Валентиниана, жена и дочь бывшего правителя. Вырвавшись из рук матери, девочка вбежала в зал и со слезами бросилась к телу отца. Ее мать осталась стоять у дверей, лицо ее было бесстрастным.

– Мне жаль. Бог свидетель, я не желал такого исхода. Я получил известие о его планах и хотел лишь обезопасить себя… Вы и ваши дочери можете остаться здесь, я обещаю вам свою защиту, – сказал ей Аэций.

– Спасибо, господин, – ответила Лициния. – Он не был ни хорошим мужем, ни тем более хорошим правителем, но своих девочек он всегда любил. Им будет трудно смириться…

– Аула Регия видела кровь много раз. Но такую искреннюю скорбь, я думаю, видит впервые, – сказал подошедший офицер доместиков.

 – Если прикажете, я провожу юную госпожу в ее покои, – обратился он к императору.

– Нет, спасибо, сейчас мне лучше побыть с ней наедине, – не дала ему ответить Лициния и, подойдя к дочери, решительно взяла ее за руку, потянув к выходу.

Аэций еще долго смотрел им вслед, а затем произнес, обращаясь, кажется, к самому себе:

– И власть над всем миром не стоит слезинки одного невинного ребенка…

Его рука сама собой разжалась, и золотой венец с гулким стуком упал на пол.

Увидев это, стоявший рядом солдат наклонился и поднял его.

– Как раз тот, кто так считает, единственный из людей, кто достоин этой власти. Риму давно нужен был такой император, как вы. – С этими словами он протянул венец Аэцию.

Взяв его в руки, император поднес венец поближе к глазам, как будто желая рассмотреть.

– Но достоин ли я? – почти шепотом произнес он.

– Если сомневаетесь – значит достойны, – ответил гвардеец.

На лице Аэция появилась улыбка.