Отражение

Графиня сладко посапывала, разметавшись на громадной кровати под балдахином. В спальне было жарко натоплено.

– Ни хрена не берегут энергоресурсы – пробормотал на ломаном русском дворецкий – а экономика должна быть экономной: нефть кончается и газ – вот-вот… – Он тихо, на цыпочках протиснулся в приоткрытую дверь спальни. Если бы графиня проснулась и даже взглянула по направлению к двери, она ничего не увидела, кроме черноты, в которую упиралось микшированное излучение инфракрасной лампады из красного угла перед иконой Сергия Радонежского.

Галогенные свечи в канделябре и подсвечниках были погашены вчера вечером самой графиней после чтения на сон грядущий «Государства» Платона, где тот писал об общих жёнах, как идеальном устройстве государства.

Граф был в творческой командировке, а Эзоп – так звали по рождению дворецкого, получившего у графа имя Позэ и Озик – у графини, происходил из семьи афроленинградцев. Эзоп был эфиопом (его вывезли в Первопрестольную из второй столицы).

Озик мягко, как кот приблизился к алькову графини. Графиня тихонько застонала во сне. Эзоп положил свою светлую – по сравнению с тыльной стороной – огромную пятерню на бело-розовую округлость, которую обнажила задравшаяся ночная сорочка графини.

– Вам кофе – в постель или … куда? – спросил Эзоп с придыханием. Графиня сонно ответила:

– Туда, туда, мой хороший.

Эзоп аккуратно поднял, сползшее на пол, одеяло из гагачьего пуха.

– Как можно, в такую жару – пробормотал он. – Нет, не берегут эти графья наше национальное достояние и птиц не щадят. Не могут «верхи», вот мы не захотим, наконец; и будет вам революционная ситуация. Он слегка пошлёпал ладонью по тому месту, куда её положил, т.к. в это время раздалось мелодичное: – «Ау, Ау-у-у» видеотелефона.

– Звонят – сказал Эзоп.

Графиня почти проснулась, спрыгнула с кровати, сразу попав ногами в свои атласные туфельки с пуховками наверху, и приняла вертикальное положение.

Эзопа она не заметила в темноте, да и мерцающий свет объёмной цветной голограммы не давал возможности что-то увидеть, а лампада с иконой находились позади дворецкого.

В голограмме был граф:

– Как ты там, моя радость?

– Ничего идут дела, голова пока цела – ответила графиня, подавив гримасу зевоты преждевременного пробуждения.