Третий фактор. Хроники затомиса

К тому же… да, я это отчетливо чувствую – я бы очень хотел иметь от тебя ребенка! Как жаль, что все это только во сне, а когда проснусь – не увижу тебя рядом, и буду понимать, что наша с тобой страсть происходила во сне и все это не по настоящему! И еще – что у нас никогда не будет детей… это ужасно, лучше вообще никогда не просыпаться! Скажи, а ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе? Ведь все, что ты мне говорила, невозможно придумать, это можно только почувствовать… ты любишь меня, Лилит?

– Ты все сам сказал, глупенький, – мягко улыбнулась демоница, внимательно глядя в глаза Адаму, – если бы не любила – разве привела бы тебя сюда из твоего сновидения? Иногда мне кажется, что я напрасно сбежала тогда из Эдема, я ведь ни на минуту не забывала о тебе, милый!

– А тот, другой, имени которого ты не называешь, который научил тебя всему тому, чего я не знаю и не умею – разве ты не его любишь?

– Глупенький! Как можно любить исполина?! Перед ним можно склоняться, можно (если он того захочет) быть игрушкой в его руках! Но любить его… он ведь сам никого не способен любить, это – слишком мелко для него! – (Мерцающая чувствовала, что в словах Лилит не только ложь, но что правда причудливо с ней переплетается, и в ее интерпретации они словно бы и не противоречили друг другу, а вместе – служили главной цели, которую Лилит тщательно скрывала в своем сердце) – его цели грандиозны, он подчинил им все свои чувства! Я для него – так, соратница, слабая подруга по борьбе с нашим общим врагом, но любить его – все равно, что любить гигантский памятник! Нет, любить можно равного, любовь – это маленькое, домашнее, только твое и ничье больше, как родившийся младенец, который никому, кроме тебя не нужен, и погибнет без твоей ежеминутной опеки.

О Адам, ты такой трогательный, такой внимательный, я так хотела бы иметь от тебя детей, но увы, это невозможно, у меня ведь нет того, что есть у тебя – плотного тела. Да и страсть в астрале… увы, все это не настоящее, имитация, в этой страсти невозможно зачать ребенка! Что толку в этой роскоши, в этих альковах – махни рукой, и все тут же исчезнет!

Лилит сделала ленивый жест, и чудесный восточный зал плотской любви исчез в одно мгновение.

Они очутились посреди каменной пустыни под черным, как уголь, небом с холодными немерцающими звездами. Лилит не обманывала, они действительно находились на луне, а вернее – в ближайшей сакуалле к лунному Энрофу.