Плохая война

– Нет, госпожа Ланге просила сказать вам на словах, что молится денно и нощно за вас и целует вам руки, а госпожа Эшбахт ничего не передавала.

Странно это было и не хотел кавалер в этом признаваться, но подчеркнутое небрежение жены кольнуло его прямо в сердце.

«Всю жизнь будет помнить мне Шауберга. Высокомерие свое показывает и показывать будет. Нет, правильно я этого пса, любовника ее, на заборе повесил. Надо было еще у навозной кучи его похоронить и прямо на куче ему крест поставить».

Да нет, конечно, кавалер этого бы не сделал.

Не сделал бы… Но вот если бы он мог еще раз убить Шауберга – он убил бы. Ни секунды не медля и ни о чем не задумываясь.

– Значит, госпожа Ланге была рада вестям обо мне? – наконец, спросил он у оруженосца.

– И того не скрывала, – заговорщицки понизив голос, произнес Увалень.

– Хорошо, ступайте, Александр, позовите ко мне монаха, пусть принесет чернильницу и бумагу. Епископ просит рассказать ему, как было дело.

– Да, кавалер.

– А еще скажите повару, чтобы подавал завтрак.

– Да, кавалер.

Поесть Волков не успел. Еще не остыли жареные яйца с кругами румяной кровяной колбасы, как от Рене прибежал сержант и сказал, что с того берега плывет к ним лодка.

– И кто там?

– Не могу знать, господин, люди какие-то, – ответил сержант.

Чуть подумав, кавалер оставил еду, никуда она не денется, накинул на плечи шубу, надел на голову подшлемник и пошел смотреть, кто там к нему пожаловал. Он очень надеялся, что горцы не станут артачиться и согласятся выкупить пленных всех разом, не то ему придется долго продавать их поодиночке родственникам.

Это, возможно, вышло бы и выгоднее, ведь за каждого солдата можно просить побольше серебра, но заняло бы слишком много времени. А ему нужны были деньги сразу. И не себе те деньги он хотел забрать, он рассчитывал раздать их солдатам и офицерам. И это помимо лодок, доспехов и оружия, что они уже собирались делить. Пусть берут. Пусть трясут серебром перед своими бабами, пусть бахвалятся, пусть потом все пропьют в кабаке в Эшбахте, но пусть все знают, что господин щедр. Все вокруг должны понимать, что он не просто хороший командир, а что он еще и щедрый командир. Волков чувствовал, что такая слава ему еще пригодится.

Он шел к реке в сопровождении Максимилиана и кавалера Георга фон Клаузевица и поначалу не мог понять, кто плывет к его берегу в большой лодке.

Только когда лодка причалила и через ее высокие борта полезли люди, кавалер, кажется, узнал одного из них.