Похищение сабинянок (сборник)

 – Давно у меня кулаки чешутся начистить рожу такому чистюле, как ты!

Приплясывая, он не спеша, уверенно двинулся на сближение, чуть присев, развернулся, чтобы нанести сокрушительный свинг – и вдруг застыл, опустил руки, широко осклабился:

– Ну-ну, ребята, шуток, что ли, не понимаете?

Джерри покосился налево: чуть позади боксера, перехватив его правую руку, грузно высился набычившийся кетчист…

Жизнь пленников вошла в будничную колею. Вместе с другими узниками (а набиралась их только в этом бараке не одна сотня) чуть свет их выводили на работу в каменоломню.

Часа через два подвозили завтрак – по чашке бурды со слабым запахом кофе и по ломтику хлеба с тоненьким слоем джема. И снова долбить нескончаемый камень. В полдень – ленч: горячее варево с изредка попадающимися тоненькими волоконцами, напоминающими мясо. Обедали уже вечером, в бараке: на первое – жиденький супец из какой-то подозрительной крупы, на второе – расползающаяся по миске кашица или осклизлые макароны с практически несъедобными костями и хрящами.

Работа была тяжелая. Узники вручную долбили серый прочнейший гранит. Крупные глыбы чуть в стороне кое-как обтесывали и грузили на тягачи с прицепами. Щебень забрасывали лопатами в кузова самосвалов.

Первые несколько дней Джерри то и дело украдкой осматривался, даже пытался заговорить с надсмотрщиками, здоровенными, как на подбор, неграми в защитного цвета шортах с обнаженными мускулистыми торсами и болтающимися у бедра тяжелыми кольтами. Но те либо не понимали его, либо не хотели разговаривать и только злобно поглядывали да поигрывали резиновыми дубинками.

А потом он стал уставать. Трудиться приходилось практически без передышки. Едва кто-либо из пленников останавливался и опускал руки или тем паче садился на землю, как на спину ему обрушивалась дубинка. Если и это не помогало, выбившегося из сил пристреливали. Делалось это спокойно, без злобы или раздражения. Человека просто вычеркивали из жизни, как, прикурив, выбрасывают сгоревшую спичку.

Возвратясь в барак, Джерри тупо глотал горячее варево и падал на нары.

И тут же наваливалось забытье, которое прерывали только лагерный колокол да тычки шествующих по проходу между нарами надсмотрщиков.

Прошло еще несколько дней, и организм, похоже, перестроился, втянулся, приспособился к новой обстановке. Лишний жирок сгорел, мускулы окрепли и закалились. Вернулись и навыки, приобретенные Джерри, когда он еще зарабатывал себе деньги на учебу, проходя службу в морской пехоте.