Наблюдатель

Вы знаете, как с такими как вы, поступают сотрудники полиции?

Пендраковский смотрел на ноги амура. Начищенные до блеска туфли отражали свет дневных ламп унылой диспетчерской. Вес тяжелого тела равномерно распределен на слоноподобные ноги. Где-то в глубине сознания плавали обрывки воспоминаний из теории права: «Преступник… Вред… Разве это не суд решает?»

– Знаю, – неожиданно сказал Пендраковский, и удивление на секунду промелькнуло в поросячьем взгляде.

Полицейский амур ошибся – Витя все-таки был студентом.

К восьмой сессии он имел только одну четверку – по психологии. Развернувшись на крутящемся табурете, он открыл папку Димона. «Хлам, так и есть». Файлы drivers лежали в самом низу. За спиной раздавалось свистящее дыхание. «Должно быть, их этому специально обучают», – подумал Пендраковский и нажал Еnter. В окошке плеера появилось размытое изображение. Есть.

– Отматывайте на тринадцать ноль-ноль.

Пендраковский быстро выполнил команду.

На экране возник пустой салон автобуса. Меняющийся за окнами пейзаж говорил о том, что автобус двигался.

– Ускорьте!

В салоне автобуса появился человек в рваной футболке и быстро, как в фильмах с Чарли Чаплином, прошел в конец, уселся на сиденье, поднял ладони к лицу и закрыл глаза.

– А теперь найдите момент, когда он вышел.

Вите захотелось сказать «Есть» или даже «Есть, сэр» – что-то в этом роде. Причем, к собственному удивлению, это было вполне искренним желанием.

Эпизод 11

Черный внедорожник «Порше Кайен», мигнув ксеноновыми фарами, прогнал с пути «Мерседес» и со скоростью болида выстрелил до следующей преграды – «Хонды Аккорд», парящей в первом ряду.

Сейранов откинулся в кресле, оставив на руле могучую руку.

– Что думаешь, Стас?

Гуров, оскалившись, тер выбритый подбородок.

– Может все-таки, попросишь шефа убрать его?

– Если его уберут, то только из группы, – Сейранов ударил по клаксону, и «Хонда», вильнув, уступила ряд, – он останется в деле или получит свою группу, что еще хуже. Чем он не угодил тебе?

– Ты смеешься?

– Я про твое чутье.

– Мне показалось странным его, мм… появление.

– Обычная клоунада.

– Да, но какой в этом смысл?

– А какой смысл ходить на гей-парады, Стас? Ты не перегибаешь с этими смыслами? Иногда дурак – это просто дурак. Или как там Фрейд говорил про сигары?

– Я не думаю, что он дурак, больше, похож на того, кто занимается не своим делом.

– Кто же он, по-твоему? Особист?

Гуров задумался.

– Нет.