Наблюдатель

Справа проплывала черная от дорожной грязи стена и закрытое картоном окошко кассы. Виктор глядел на него, силясь вспомнить что-то. Что-то нежное, хрупкое, тревожное. Когда-то они проезжали на автобусе мимо этой заправки. Тогда она еще работала, и они с женой, обсуждали, как купив машину, будут объезжать эту проклятую вечную пробку. Он хорошо помнил тот день, это было ранней весной, она к вечеру окончательно простудилась.

«Лучше мчать через леса и поля, – говорила она, прижавшись щекой к его плечу, – наблюдать, как дачники копошатся в своих крошечных домиках».

Он соглашался, гладя ее по голове. Действительно, лучше мчать через леса и поля, чем целый час издеваться над сцеплением и нервной системой.

Но сейчас он не мчал через поля. Не наблюдал за дачниками в их крошечных домиках. Он стоял в пробке вместе со всеми, издеваясь над сцеплением и утопая в выхлопном чаду. Возможно, он просто боялся встретить эти леса, поля и дачников в одиночестве.

Пластиковая елочка под зеркалом раскачивалась словно маятник.

Он не заметил, как неуверенные движения стали отточенными. Сцепление, передача, тормоз. Ее не было рядом, когда он впервые неуверенно выезжал из автосалона и чуть не попал под трамвай. Ее аккуратные ладони не укладывали в багажник пакеты с продуктами из супермаркета «Карусель». На соседнем сиденье – там, где должна была сидеть она, лежал старый потертый рюкзак. Он не получал удовольствия от вождения. Просто понял однажды, что не может ездить на автобусе.

Сцепление, передача, тормоз.

Он был уверен, что сможет ехать и с закрытыми глазами. Взгляд переместился на электронные часы, и мозг автоматически произвел расчет – оставалось чуть меньше полутора часов. Виктор крепко зажмурился и открыл глаза, напомнив себе о данном слове. Данное себе слово он мог нарушить, но данное ей…

Он думал – будет тяжелее, но первая трезвая ночь три дня назад, прошла спокойно. Он закончил работу над списком, изучил нужные карты в интернете, распечатал и аккуратно выделил номера розовым маркером.

Рассвет встречал лежа на кровати, и рассматривая причудливые силуэты, сотканные из выдыхаемого табачного дыма.

Вторую ночь провел на кухне, методично собирая и настраивая пришедший по почте станок из Китая. Ногти после этой процедуры стали еще чернее. Самой тяжелой оказалась третья ночь, когда он зачем-то открыл шкаф с ее вещами и в ноздри пополз тонкий аромат Ультра Вайолетт от Пако Рабанна. Месяцы сложились в годы, канув в небытие.