Новичок

Инновации на лицо! Интересно, как это назвали производители?

Интерьер внутри оказался своебразным как минимум визуально. Самым приятным был цвет стен – какой-то специфический оттенок темно-зеленого цвета. Также, здесь присутствовали и колонны, и скульптуры, хаотично расставленные по всему периметру, а кое-где потолки даже были расписаны чем-то типа мозаик или фресок. При этом, количество мебели было минимальным: пара белых, видимо хрустальных или фарфоровых, столиков с такими же белыми креслами, и несколько книжных шкафов.

Количество комнат, куда можно было попасть из холла, сложно было бегло сосчитать, потому что где-то были массивные дубовые двери, а где-то – просто арки. К слову, дома подобного типа мне нравились, потому что у меня было своеобразное хобби – когда я видел интересный дом, быстро считал количество окон и пытался представить, как все устроено внутри. И когда внутри была нетиповая планировка, и сложно было понять, сколько комнат и каково устройство, это вызывало какой-то интерес.

Но времени на эти размышления не было, потому что я просто был уверен, что в помещении понатыкано большое количество камер, и лучше благочинно пройти к лестнице и подняться по ней с покер-фейсом.

Второй этаж был похож на первый, но, так сказать, на минималках. Фресок и мебели уже не было, а вот колонны кое-где виднелись. В левом крыле дверей было не так много, а вот конец коридора расширялся, и получался холл, где было видно не меньше десятка дверей.

«Вторая дверь слева» – вспомнил я, и, глубоко вдохнув, потянул за заветную ручку.

Войдя, я оказался в конце большого и просторного светлого зала – восемь окон в длину и шесть в ширину. Восемь рядов кресел были наполовину заняты, а в противоположном конце располагался большой круглый стол, кажется из красной сосны, а за ним сидело с десяток человек. Все как полагается, перед каждым из них на столе лежали планшет, конференц-микрофоны, бутылка с минералкой и тарелочка с закуской (наверное, это были сухофрукты, как обычно).

Я присел на последний ряд и начал осматриваться.

Один из сидящих вел свое повествование – не громко, но выразительно. А на проекторе за ним можно было разглядеть карту Украины.

– В Федерацию лапты входит много представителей патриотического движения. – говорил он. – И мы не можем оставаться в стороне, когда с нашими братьями в Донбассе творят такую несправедливость. Их! – вдруг резко повысил он голос. – Их притесняют, потому что они хотят говорить на русском языке.