Новичок

Мероприятие длилось еще минут двадцать, но на вопросы журналистов отвечал в основном Кирилл Мефодьевич. Фамилия его, кстати, если верить табличке, была Бахов.

Наконец, был задан последний вопрос, и ведущий, которого, судя по табличке, звали Алексей Валерьевич Ковальский, объявил об окончании пресс-конференции. Журналисты начали расходиться.

И тут я увидел уже знакомого мне Дмитрия Анатольевича, только был он сегодня в другом костюме. Старый «друг» начал собирать журналистов у выхода из зала.

– Друзья! – басисто проорал он.

И тут меня вдруг дернули с левой стороны за плечо.

– Иван Сергеевич? – послышался мягкий голос.

Обернувшись, я увидел молодого парня в гиковском разноцветном свитере. У этого светловолосого и низкого персонажа была нелепая прическа типа горшка, и такой же нелепый нос картошкой на довольно худом лице. Дополнял образ странный голос, как будто он немного ломался, как у подростка.

– Калашников. Калашников Егор, – представился мой новый знакомый.

– Иван Соломин, – представился я в ответ.

– Да, я знаю. Кирилл Мефодьевич сказал поймать тебя и привести в каминный зал.

– Ну, пойдем, – пожал я плечами.

Мы дошли до конца зала, и зашли в едва заметную дверь. За ней располагался кабинет, видимо переговорная (или как сейчас любят говорить пафосные московские ребята – «кулуары»), но он был сквозным и вел в другое помещение, которое в итоге оказалось коридором (не очень длинным, в четыре окна).

– Это переход из офиса федерации в личную резиденцию, – объяснил Егор.

За коридором располагался еще коридор, но уже более уютный, можно сказать домашний. Первая дверь налево привела меня и моего спутника в круглую комнату, где окна напоминали бойницы из исторического фильма – небольшие, круглые и наверху. Между двумя такими окнами располагался большой камин, а вокруг него был ряд кресел-качалок с урнами-пепельницами между ними.

За одним из таких (за самым большим, разумеется) и сидел господин Бахов. Два других были заняты Ковальским и Дмитрием Анатольевичем (как он опередил нас?).

– Здравствуй, Ваня, – обернулся ко мне Кирилл Мефодьевич. – Садись к честной компании.

Из всей троицы, к слову, курил только Ковальский.

– Добрый день, – ответил я и присел на одно из ближайших кресел. Тоже самое сделал и Егор.