Ёперный театр

Мужские костюмы я подкатывал к гримёркам и оставлял у дверей, а вот в женские гримёрки я наглейшим образом вламывался без стука. Раздетые актрисы ругались, но потом привыкли. В тот момент, когда я начал испытывать к ним равнодушие, быстро с этим завязал, чтобы не перейти на селективные ингибиторы.

Чем больше работаешь, тем больше приедается хождение полураздетых актрис, чего не скажешь, например, о студентах. Однажды на сдаче экзаменов болеро обнимая в танце девчонок возбудился, но вёл себя как настоящий артист – не останавливался.

На это зрелище собралось много женщин, все они хихикали. Мужская сила помогла ему сдать экзамен. Но из всего того, чему я был свидетелем, самое большое впечатление на меня произвела балерина с третьим размером груди. На репетиции в Петергофе она размашистыми прыжками спускалась по ступеням Большого каскада в обтягивающей футболке. В тот момент даже видавшие виды худруки не удержались от…

VIII

Лучше и не придумаешь, чем в шесть утра назначить отправление автобуса.

Я был пунктуален и прибыл ровно перед отбытием. На меня злился завмонт, я сверился с часами, молча зашёл в автобус. Успел!

Вчера с ребятами из музыкально- драматического театра мы обмывали мой загранпаспорт, теперь мне было не до скандалов. Но Карл без этого не мог, он пытался затолкнуть в багажные отделения свой велосипед. Непонятно, зачем ему вообще он понадобился, но расставаться с ним Карл не собирался. В связи с этим труппа курила у автобусов ещё пятнадцать минут.

Это была последняя поездка с театром оперы и балета, в этот момент я уже уволился и перешёл в другой. На новом месте мне нравилось больше, в первую очередь зарплата в пять раз была выше. Коллектив тоже кардинально отличался, мои новые коллеги зарабатывали дополнительно на съёмочных площадках, а также в театрально-декорационных мастерских. Каждый день, после работы, мы с ними носились по клубам и ресторанам, денег хватало на всё. Отпустив меня на гастроли в Финляндию, они напичкали меня валютой и списками, у меня сложилось впечатление, что я еду за покупками.

Автобус тронулся, мы устремились навстречу новым приключениям. Я смотрел в окно. Проезжая безлюдные улицы, я поймал себя на мысли, что впервые оценил монументальность Эрмитажа.

– Раньше всё было по-другому, – заговорил со мной Карл.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил у него я.

– В восьмидесятых годах нам очень хорошо оплачивали гастроли.