Ёперный театр

Одному из них дали прозвище Дикий. Случайно оказавшись в какой-то забегаловке в кругу артистов, он почувствовал себя неловко от светских бесед и перевернул стол, после чего обрёл своё новое имя. Другой особо ничем, кроме постоянного хихиканья, не выделялся.

Мы вышли прогуляться и обсудить детали заговора. Минуя сквер, за широкой витриной булочной в глубине магазина увидели Лёлика и Джона Бора. Они не теряли времени и опередили нас у кассы. Приобретённый алкоголь был спрятан за поясами, оставалось припрятать его перед началом спектакля.

За несколько минут до начала наши уже предварительно накатившие тела легли под жаркие софиты. Открылся занавес, прибавился свет, и со лба потекли капли пота. Осветительные приборы были не только над нами, но и по бокам. От них больше всего тянулся жар.

В зале раздались бурные аплодисменты, вслед за ними приглушенное шуршание занавеса, секундное шарканье в оркестровой яме и бой литавр. Потом всё стихло, и, словно пчелиный рой, зазудели струнные инструменты: «Ту-ру-ту-ру-ту-ру-ту-ру…»

Итак, трагедия Шекспира «Отелло».

Uno squillo! Uno squillo!

E la nave del Duce…

Мы потягиваем коньяк и невпопад о чём-то громко перешёптываемся. Стоя за кулисами, завмонт увидел нашу вакханалию и начал махать руками.

– Жир! – так называл его Дикий. – Тоже хочет выпить!

– Он ближе к тебе, – смеялся Денис, – скажи ему, пусть к нам ползёт.

– Что вы творите, дебилы? – шипел завмонт, хватаясь за голову.

Тревожная и в то же время торжественная музыка приглушала наши разговоры и подчёркивала жесты.

– Как дураки, тут лежим…

– Что?

– Пошли с Бором бухать, – покачивая мачту, ёрзал Дикий.

– Ааа… Давай для начала допьём, – возражал Денис.

– Теоретически, можно уйти по- пластунски…

– Не слышу!

– Кулису на себя подтяни, чтобы прострел закрыть! – прикрикнул я.

– Уроды, заткнитесь! – нервничал завмонт.

– Всё нормально, – на выдохе после глотка ответил Денис.

– Прорвём линию Маннергейма? – спросил Дикий.

– Какую? – не расслышал Денис.

Дикий махнул рукой, встав на карачки, пополз к кулисе.

Шторм продолжался, но мачты перестали качаться, и в свете софитов, камуфлированная в рабочий комбинезон, над пандусом поплыла задница Дикого.

– La fatale! – вышибло хмель из моей головы.

– За мной! – скомандовал Дикий.

– Ты куда пополз, недоумок? – побагровел завмонт.