Мастер иллюзионной живописи

Психиатрическая больница напоминала светлую, солнечную тюрьму. Только в отличие от настоящей тюрьмы здесь отсутствовали полицейские надзиратели с дубинками и наручниками. Не было также толстых металлических прутьев и решёток, сломать которые не смогло бы и стада разъярённых слонов. Не было железных кованых дверей. Всё чистенько, аккуратненько и очень тихо. Правда эта благополучная тишина иногда нарушалась истошными воплями, истерическими стенаниями, душераздирающими криками и суматошными действиями санитаров и медсестёр.

А в основном это было чудесное место для отдыха, лечения и рассуждения о смысле бытия.

Отурок вошёл в палату к Федингу с некоторым волнением и сожалением о случившимся.

– Как ты себя чувствуешь, друг? – негромко спросил Отурок, подходя к койке больного.

Фединг молчал. Он лежал на больничной койке связанный смирительной рубашкой, рядом с ним стояли два огромных санитара в белых халатах, с засученными рукавами, поодаль копошилась медсестра, она неуклюже перебирала пакетики с лекарствами, какие-то баночки и шприцы.

Отурок жестом попросил всех удалиться. Санитары и медсестра нехотя подчинились Отурку, хотя и понимали, что им этого делать не следовало. Но слишком большой авторитет этого человека убеждал их в обратном.

– Директор Музея решил угробить всё дело – начал Фединг, как только свита покинула палату.

 – Он специально упрятал меня сюда… Ключ к разгадке тайны лежит, действительно, близко… Я в этом вчера убедился. Я нашёл… В это трудно поверить, но это действительно так!

Отурок смотрел на бледное, уставшее лицо реставратора, на его худое тело, на его тонкие руки и вспоминал, как этот художник, не жалея ни себя, ни своих сил, всегда старался угодить Отурку. Порученную ему работу, Фединг всегда выполнял с чудовищным, нечеловеческим мастерством, поражая всех искусствоведов, коллекционеров живописи и любителей прекрасного своей утончённой работой.

Ему вдруг до глубины души стало жаль Фединга.

– Отурок, – слабым голосом продолжал Фединг – я нашёл, то, о чём ты просил. Почему ты не радуешься?

– Что ты нашёл, милый добрый Фединг? Я тебя не совсем понимаю… – голос Отурка звучал как никогда тихо.