Мастер иллюзионной живописи

Они производили танки, снаряды, мины, военные самолёты, массовые отравляющие вещества, а так же противогазы, пулемёты, автоматы и патроны всех калибров.

В особом почёте была взрывчатка, она была почти нарасхват. В моде были пояса смертников и смертниц, а также мины с часовым механизмом.

Эффект был потрясающий! Оставленный где-нибудь в людном, оживлённом месте, чемодан или портфель с сумкой неожиданно для всех взрывался со страшной силой, принося большие разрушения и жертвы!

И когда гремел взрыв, владелец чемодана был уже далеко на севере или за границей.

– Вы слыхали, что твориться в мире? – сотрясая пачкой свежих газет, говорил Отурок. – Опять взрыв!

Директор Музея артистично всплеснул руками, в ужасе зажмурился и жалобно произнёс:

– Что же мы теперь будем кушать? Гранаты? Или свинцовые мины? Хорошо бы в отместку военным засыпать военный завод макаронами или вермишелью!

– И чтобы знали, мерзавцы, что их здесь никто не боится! – решительно добавил Отурок.

– Этому безобразию пора положить конец!

– Хватит терпеть!

Отурок периодически приносил директору музея газеты со страшными, трагическими известиями, чтобы держать его в постоянном страхе и тем самым подготавливая его к предстоящим событиям, которые он запланировал в стенах музея.

Благо, известия о взрывах, поджогах, убийствах, махинациях в особо крупных размерах, ограблениях и хищениях сыпались ежедневно, как из рога изобилия.

Отурок по-деловому оценивал ситуацию.

Он решил воспользоваться сложившимся благоприятным положением в стране и в мире и постепенно подготавливал директора к предстоящим трагическим событиям, которые он лично намечал осуществить в ближайшее время, и извлечь из этих операций неплохие барыши.

На карту было поставлено всё!

*****

Отурок решил действовать по строго намеченному плану, осуществляя свои зловещие, корыстные замыслы. Терроризируя директора Музея и сам музей, а также страховые компании, заставляя их выплачивать огромные страховки за нанесённые разрушения.

В Музее работал дворником крепкий молодой человек, звали его Фокинс. Очень прилежный, добросовестный и исполнительный, Фокинс всегда чему-то глупо улыбался и готов был к любой услуге. Он был всегда приветливый, весёлый и добродушный.

Лишь только утреннее прохладное солнце начинало золотить верхушки деревьев, проворный Фокинс, без устали махал веником вокруг центрального Музея.