Другая жизнь

И тут до меня вдруг дошло… Это было так просто, понимаешь?

Орест прекрасно понимал.

– Я думал, что если переведу какую-то сумму, они этого не заметят. Или хватятся через время, но не свяжут со мной. Потом я мог бы запутать следы, – он нервно засмеялся. – Эта мысль показалась мне такой удачной, такой… своевременной! – Филипп издал еще один тонкий смешок. – Помрачение ушло, как только я шагнул на улицу…

Земля… Она так мягка и податлива, но ее слишком много. Это только вначале кажется: достаточно бросить несколько лопат – и уйдешь в нее по пояс.

Однако спустя час Орест видит, что должен серьезно ускориться, если собирается закончить копать до рассвета. О том, чтобы засыпать могилу, когда дело будет сделано, нет и речи. Разве что у него откроется второе дыхание. Впрочем, теперь волноваться об этом попросту глупо: если кто-то другой засыплет могилу, Филиппу хуже не станет. Все худшее, что с ним могло произойти – уже случилось. Двух мнений тут быть не могло.

– Наверное, они обо всем узнали раньше, чем я покинул здание.

Все завертелось слишком быстро. Походя к своему дому, я увидел, как двое людей сажают Веру в джип. Одного я сразу узнал – тот, что должен был следить за моей работой, а потом отлучился покурить.

– Вера?

– Моя девушка. Мы с ней недавно… – Филипп умолк, глядя на свои руки, сцепленные в замок на коленях.

– Думаю, с ней все будет в порядке, – сказал Орест, не испытывая, впрочем, ни малейшей уверенности в этих словах.

– Мне показалось, она была как-то уж слишком… спокойной для такой ситуации.

Никаких эмоций. Видно, они ей что-то вкололи.

– Возможно, – Орест представил, как Филипп, которого он знал уже более десяти лет со времени их учебы в КПИ, стоит, исполненный запоздалым раскаяньем, скованный параличом испуга, наблюдая издали, как чужие люди с холодными глазами увозят куда-то его девушку. Увозят, потому что он поддался минутному приступу сребролюбия, потому что те люди, кем бы они ни были, наняли его за хорошие деньги выполнить работу, которую он умел делать, а он их обокрал, позволив числам сожрать свою душу.

– Я ничего не мог, ничего… – Филипп снова заплакал.

Затем он рассказал, как решился подняться к себе и на пороге понял, что в квартире кто-то есть. Скорее, уловил обострившимся от близкой опасности шестым чувством – его ждут. Спускаясь вниз по лестнице, услышал, как за его спиной распахнулась дверь – его дверь (о чем ему сообщил характерный скрип навесов) – и побежал.