Девчонка из Самары покоряет Рублёвку

– Куда едем?

– Решай сама. Может, я сяду за руль?

– Еще чего! – Нажала на газ и медленно тронулась. Достала мобильник и набрала номер люблинской квартиры, затем позвонила Лане на сотовый, спросила о планах на сегодня. Она успокоила, в Люблино не собирается, и я повернула в сторону Волгоградского проспекта. Миша включил радио «Шансон» и не спрашивал куда едем.

– Не против радио? Я не горячий поклонник блатной музыки, но это одна из немногих радиостанций, где песни имеют содержание, заставляют сопереживать.

– А «Ретро», «Мелодия», «Серебряный дождь», еще с десяток станций, – не согласилась я. – У них тоже много приличной музыки.

– С первыми двумя согласен, на «Серебряном дожде» великолепны только утренние программы Володарского и Соловьева, а музыка – сплошь иностранщина.

У въезда в подземный гараж, моего люблинского дома, мы вышли из машины, я передала ключи дежурному и повела Мишу к лифту. Он не сразу понял, что привезла к себе, но не спрашивал и не удивлялся.

Отомкнула все замки, открыла дверь, и оказалась у него в объятиях. Он сжал меня и принялся истово целовать, схватил на руки, понес в глубь квартиры.

– Подожди! Дай сниму с охраны квартиру, а то приедут, объясняй потом.

Я позвонила, он отобрал трубку, и понес дальше в комнату. В глазах горел страстный огонь, губы шептали разные нежности, я закрыла глаза и полностью отключилась. Безропотно разрешила расстегнуть молнию на спине, руки его пытались раскрыть застежку на бюстгальтере.

– Подожди, платье разорвешь! – наконец, пришла я в себя. – Позволь, я сама.

Я сняла платье, он снова набросился. На этот раз ему удалось расстегнуть бюстгальтер и, сняв его, жадно кинулся целовать стоящие торчком соски. Я люблю, когда мужчина тискает их, млею от удовольствия. Рука его тем временем расстегивала пояс. Несмотря на неудобную позу, мне удалось помочь, и теперь рука Михаила залезла мне в трусики, погладила живот, скользнула ниже.

Колени мои подгибались, я не могла стоять, страсть сжигала и, потеряв способность говорить, молча повалилась. Михаил подхватил, уложил на диван, и раздевал дальше. Я закрыла глаза, подхваченная вихрем страсти, ничего не соображая в эти секунды.

Когда все свершилось, и я стала соображать, увидела: оба на половину голые в гостиной на диване. На полу в беспорядке разбросана вперемежку моя и его одежда. Я встала, прикрылась и пошла в ванную.