Последний рейс «Фултона»

И непонятно было – то ли он слушает лейтенанта, то ли нет. А у солдат вид все тот же – так бы на штыки немецкого офицера и подняли, только мигни им этот, в тужурке.

Балк невольно поежился, продолжил:

– «…Штаб Северной Добровольческой армии объявил восьмого июля сего годе, что Добровольческая армия находится с Германской империей в состоянии войны. Так как военные операции не привели к желательным результатам, и дабы избегнуть дальнейших разрушений города и избавить жителей от неисчислимых бедствий, штаб Северной Добровольческой армии двадцать первого июля предложил Германской комиссии номер четыре сдаться ей в плен.

Германская комиссия приняла предложение…»

Тут человек в тужурке негромко, но уверенно перебил Балка:

– Господин немецкий офицер. Мы уже ознакомились с этим обращением, расклеенным по городу. У нас будет только один вопрос. Вы готовы ответить?

– Да, конечно, – ответил лейтенант, успокоенный миролюбивым тоном красного парламентера.

– Ваши солдаты, господин немецкий офицер, вооружены русскими винтовками.

Как они оказались у вас?

Этого вопроса Балк не ожидал, растерялся. Как ответить? Сказать правду, что винтовками их снабдили по приказу Маслова? Нет, это говорить никак нельзя.

– Мои зольдаты взяли винтовки в арсенал, – с достоинством произнес лейтенант.

Человек в тужурке усмехнулся.

– Значит, вы похитили оружие, принадлежавшее Советскому государству.

– Это не так! – как ужаленный, дернулся лейтенант.

– Нет, так. С захвата артиллерийского склада, между прочим, началось это контрреволюционное выступление.

Мы можем и ваши действия рассматривать как мятеж против советской власти. Это во-первых. Во-вторых, вы укрываете мятежников и, следовательно, присоединяетесь к ним.

Лейтенант Балк взмок, выслушав эти обвинения. Поспешно вставил:

– Брестский договор предусматривает…

– Ваши действия не предусмотрены Брестским договором! Это договор о мире, а вы, господин немецкий офицер, нарушили условия мира, вооруженным путем вмешиваетесь во внутренние дела нашего государства…

– Это не так! – снова повторил лейтенант, не в силах подыскать более убедительные доводы.

 – Мы будем жаловаться мой император… Вы должны принять наш обращение…

– А что не принять? Примем. – Парламентер взял листок с обращением, потом оторвал от него узкую полосу, свернул козью ножку. Красноармеец из-за спины протянул кисет с махоркой.

– Даю вам пять минут, – с удовольствием затянувшись, сказал человек в тужурке.