Секрет опричника; Преступление в слободе

Настроение у меня совсем упало – дело шло к вечеру, а мы так и не выяснили, в какой из многочисленных ростовских церквей нам следует ждать чернобородого.

– Придется арестовать Бусова на вокзале, – сказал я, когда мы вышли из церкви. – Другого пути нет.

– А где улики? В чем мы обвиним его? Нет, здесь надо действовать наверняка, иначе неприятностей не оберешься…

Марк опять что-то недоговаривал, по-прежнему скрывал от меня какие-то важные обстоятельства.

Когда я посоветовал встретить чернобородого на вокзале и проследить за ним, Марк отклонил и это предложение:

– Вспомни, как он разделался с тобой в Александрове.

Не доходя до машины, которую Марк оставил на берегу речки, мы сели на большой, вросший в землю синий камень, удивительно холодный, хотя целый день его пекло солнце.

Марк любовался деревянной церковкой, будто за этим и приехал сюда. Но оказалось, мысли о загадке чернобородого и сейчас не выходят у него из головы, – спустя минуту он спросил:

– Слушай, есть у тебя в Ростове знакомый краевед вроде Пташникова?

Мне стало до обидного понятно, что кроется за этим вопросом, – Марк потерял надежду с моей помощью отыскать Царские врата из Новгорода.

– В Ростове краеведов много.

– Нужен такой, чтобы о каждом камне здесь знал. – Для выразительности Марк постучал ладонью по камню, на котором мы устроились.

– Есть одна пожилая женщина…

– Кто такая? – оживился Марк.

Я вынул из кармана путеводитель по Ростову Великому, который прихватил из дома, отправляясь в эту поездку.

– Анна Николаевна – автор этой книги.

Марк бегло перелистал ее:

– А я весь день удивлялся, откуда у тебя столько сведений о прошлом Ростова. Молодец, путеводитель ты хорошо изучил. Всё, теперь едем к самому автору…

Мы последний раз взглянули на сказочную деревянную церквушку у тихой речки и сели в машину.

Кто знал в ту минуту, что здесь, на берегу Ишни, мы были, как никогда, близки к разгадке тайны чернобородого.

Глава пятая. Опровергнутая версия

Мое знакомство с Анной Николаевной было, как говорится, шапочным – однажды я приезжал в Ростов на занятия литературной группы при местной газете и вечером, по пути на вокзал, провожал эту милую пожилую женщину домой.

Улицу я нашел без труда, домик запомнился мне веселой резьбой наличников на окнах и высоким крыльцом с резными балясинами.