Земля горит

Но тут неожиданно на помощь Михееву двинулись работники мест – волжане, живущие в непосредственной близости с «жаром земли».

Их натиск был силен и дружен.

– Даешь Волгу!

Один из них повторил слова Михеева: «Ни капли живой воды, ни грамма гумуса, ни метра высоты Волги не должны пропадать в низинах соляной пучины Каспийского моря!»

– Даешь Волгу!

4

Большие звезды не мигая смотрят на Землю, словно глаза неведомых ночных птиц. Густая темень, пугливая и упрямая, подступила к самым углям догоревшего костра.

Набежит ветер, вспыхнет язычок пламени, осветит лица рыбаков, край сохнущей сети, черное лоснящееся брюхо опрокинутой на берегу лодки и снова придвинется к углям. С берега тянет сыростью, дегтем, рыбой.

Усталые рыбаки доедали уху, черпая деревянными ложками из котелка.

– Лопайте напоследях. А потом каюк: заговеем на рыбу-то! – прервал молчание седой кряжистый старик Глеб Калганов, короче – Калган.

По сторонам его сидели три сына – справа старший, слева младшие, такие же крупные, бородатые детины, как и он сам, только черноволосые.

Глеб – староста рыбацкой артели. Каспий и низовья Волги – для него открытая книга, каждую строчку которой он знает наизусть. Знает воду, рыбьи повадки, капризы погоды, моря и его обитателей. По известным ему одному приметам умеет даже предсказывать, когда пойдет пузанок, бешенка, вобла, куда направят они путь, большой ли улов будет. Во всем, что касается рыбы, его слово – закон. А так как рыбацкое село только и живет рыбой, то слово Глеба и во всем прочем – закон.

Что скажет, так тому и быть. До войны он был на промыслах не последний хозяин, имел капитал, снасть, посуду. Революция разрушила его благосостояние, но не авторитет. Артелью он правил по старинке – вертел как хотел.

Его слова вызвали удивление рыбаков. Чудит Калган!

– На наш век рыбы хватит! – отозвался рябой Сыч.

– Ложку оближи да язык проглоти. То-то, что не хватит! – важно ответил Глеб. Помолчав немного, чтобы убедиться, что никто больше не прерывает, он продолжал: – Последние времена приходят.

Отнял Бог разум у людей, и дела их безумными стали. Божий мир по-своему переделать хотят: море высушить, Волгу-матушку в степи заволжские повернуть. И останемся мы как рак на мели. Истинно на мели! И отцы, и деды наши жили у моря, рыбачили. Море да Волга были нам пашней, а рыба – хлебом. А тут – на тебе! Высохнет море, уйдет Волга, подохнет рыба, подохнем и мы.