Синица в руках

Буханка затарахтела и, проскальзывая при развороте, понеслась обратно.

В здании было темно и пахло старой масляной краской. Антон быстрым шагом прошел в цех, уловив ухом неровные шаги со стороны столовой.

– Привет! – поздоровался он с незнакомцем, присланным, видимо так же, как и он на инвентаризацию.

В столовой загромыхала металлическая посуда, Антон понял, что напугал сотрудника и поспешил скрыться в цеху.

По цеху навалом валялись наполовину разобранные газовые насосы, остатки порванных уплотнений и прочий мусор.

Скорее всего сюда уже давно свозили то, что выбросить было нельзя, но вкладываться в ремонт никто не хотел. Освещение не работало, пол был весь покрыт легкой изморозью. Антон старался подолгу не засиживаться, ограничившись простой описью имеющегося, оценкой состояния лучше заниматься в нормально освещенном помещении, а не с карманным фонариком в руках и медленно коченевшими пальцами. Паста в ручке быстро замерзла, и возле каждого агрегата приходилось отогревать ее своим дыханием.

Прошло уже больше четырех часов, а рация все молчала. Антон попробовал связаться с диспетчерской, но в ответ слышался только белый шум и завывание ветра, беснующегося за стеной.

– Эй! Простите! – оторвал его от вызова женский голос, донесшийся от входа в цех.

– У Вас рация работает? Вы машину вызвали?

Антон увидел вдалеке высокую женскую фигуру, одетую в длинный пуховик, а не в безразмерную робу, как он.

– Пытаюсь! – крикнул он в ответ и направился к ней.

– О, это вы! Какая встреча, – сказала женщина, осветив его фонариком, когда он подошел. – А меня сюда на инвентаризацию отправили.

– Здравствуйте, не ожидал Вас тут увидеть, – улыбнулся Антон, узнав девушку с кассы.

– Да я сама как-то не ожидала себя здесь увидеть, – иронически рассмеялась она.

– Так что с машиной? Моя рация молчит, а уже поздно.

– Моя тоже молчит, но Семен обещал приехать. Тут холодно.

– Да, я уже вся окоченела.

Надо было робу выпросить, как у Вас.

– Мне кажется, она бы Вам не пошла.

Девушка была немногим ниже его, но, как и все женщины, казалась выше. Ее черные глаза блестели при свете фонаря красноватым блеском заинтересованности.

– Сейчас бы не помешали Ваши пирожки, – вздохнул Антон, вспомнив, что на обед он не успел, сорвавшись на инвентаризацию.

– Да, я бы тоже не отказалась. Пойдемте лучше в столовую, мне кажется там теплее.