Синица в руках

Алина обдала его жарким дыханием, он не стал терять это драгоценное тепло, ловя губами ее жаркие поцелуи, вздрагивая от прикосновений ее руки к его лицу, когда она нежно гладила его обветренную кожу.

– О чем ты думаешь? – спросила Алина, прижимаясь к нему, истомленные долгим первым поцелуем, стесненные невозможностью желанного продолжения, их тела под толстой одеждой слегка вздрагивали, расточая впустую накопленную энергию.

– Ни о чем.

– Ну вот! А я думала обо мне.

– О тебе, – поспешно поправился Антон.

– Врешь, ты сейчас не думал обо мне.

– Нет, думал, но не только о тебе. О многом сразу, а по сути ни о чем.

– Ты женат?

– Формально да.

– Как это формально, не понимаю? – она с легкой ухмылкой посмотрела ему в глаза.

– Да нет, так и есть. Осталась одна формальность. В этот отпуск иду в суд, там и разведут.

– Понятно, – она почувствовала, как он весь напрягся, и решила более не терзать его расспросами, хоть внутри нее все кипело от любопытства и затаившейся надежды.

– А у вас есть дети?

– Да, две дочки. Это даже смешно, – Антон широко улыбнулся, глядя куда-то в сторону.

– Что смешного?

– Просто старшая Женя дала мне наказ, строгий наказ, получается я его выполняю.

– А что за наказ? Сколько ей лет?

– В этом году будет одиннадцать. Они с младшей, Машей, каждый отпуск терроризируют, чтобы я нашел им новую маму.

– И ты думаешь, что нашел, наконец? А куда делась старая? – не удержалась от вопроса Алина, немного с вызовом глядя ему в глаза.

– Мама у нас сбежала, – вздохнул Антон. – Пока я на вахте, девчонки живут с тещей, а в отпуске со мной.

– Прости, я же не знала.

– За что? Все это уже не так уж важно. Да и случилось это неслучайно. Несколько лет теща намекала мне, когда я был на вахте, ну а потом впрямую стала говорить, что жена моя гулящая, вот так, – Антон с досады цокнул языком, непроизвольно копирую Никитича.

– Не понимаю, как мать может бросить своих детей.

– И я не понимаю.

Собственно заявление на развод за меня теща составила, а мне надо было только расписаться. Все вокруг все понимают, один только я, как тюлень, хватаюсь за призрачные надежды.

– Ты ее до сих пор любишь? – с плохо скрываемой досадой спросила Алина.

– Нет, не люблю, но и забыть о ней тоже не могу. Это просто невозможно, все-таки почти десять лет вместе прожили.

– Понятно, – Алина отвернулась в сторону, злясь на его слова и на свое любопытство.