Синица в руках

Наверху склона темнел стволами деревьев Нескучный сад, доносилась гулким басом репетиция какой-то группы. Наглые воробьи облепили клочок земли около скамейки, выпрашивая еду у шумной компании, расположившейся здесь для небольшого пикника, выстроив на гранитных плитах облицовки склона бар из разношерстных бутылок.

– Не устала?

– Нет, но хочу есть.

– Дойдем до конца, – он показал на уже видневшееся здание академии наук. – И пойдем обедать.

– А куда?

– Не знаю, найдем что-нибудь.

– Я такая голодная, что готова на все! И в этом ты виноват!

– Почему же?

– Приучил меня много есть.

Я, кстати, все съела, что ты мне оставил! Я молодец?

– Хм, там же немного было.

– Для меня это уже много. Смотри, растолстею!

– Это будет очень нескоро.

– Мне кажется, я уже вес набрала.

– Это на тебя снег налип, – он сделал вид, что стряхнул его, хлопнув ее по нижней части куртки.

– Эй! Ну не здесь же! – возмутилась она.

– Ничего, никто и не заметил.

– Так вот это-то и обидно!

Подъем по крутой лестнице заставил их обоих тяжело дышать на вершине, улыбаясь и весело переглядываясь, они спустились к подземному переходу.

В свете желтых фонарей, скрытых от очумелых ручек металлической решеткой, тоннель, отливал  медным цветом. Вдали слышались простые аккорды, кто-то нестройно тянул  Цоя.

– Постой-ка, – Алена остановилась около уставшего певца, кинув ему горсть монет.

– Ты мне говорил, что играешь на гитаре, да?

– Да, играю. А что ты хотела?

Алена подошла к музыканту и долго о чем-то с ним  говорила, музыкант удивленно смотрел на нее, потом пожал плечами и передал гитару.

– Давай, сыграй!

– Мне неудобно, – Иван взял чужую гитару в руки, оглядываясь по сторонам.

Вокруг них уже скопилась небольшая часть народа, заинтересованная происходящим.

– Давай  играй! Или ты мне врал?

Иван снял куртку и передал ей. Он встал около отдыхающего музыканта, также с интересом глядевшего на него. Гитара была слегка расстроена, Иван спросил, может ли он подтянуть струны, хозяин инструмента только развел руками, давая ему полную свободу.

Ожидание затянулось, и он, смущенно прокашлявшись, заиграл.

Тоннель заполнился красивой мелодией, он сбивался поначалу с темпа, но по мере развития темы играл увереннее, повышая сложность и темперамент игры. Алена смотрела на него затаив дыхание и с  широко раскрытыми глазами, открыв рот от удивления. Музыка стихла, еще долго затухая слабым эхом в длинном тоннеле.