nD^x мiра

Поле было бескрайнее, высокая и вкусно пахнущая трава, а горизонт терялся далеко впереди, и не было ничего вокруг, только поле, трава, огромное безмятежное голубое небо и доброе ласковое солнце, и она с Каем, крепко сжимавшем ее руку. Вот он взял Машу на руки, она засмеялась, и Кай побежал в самую высокую траву. Стебли с маленькими желтыми и красными цветочками игриво хлестали ее по голове и спине, она смеялась, прячась от них, сильнее прижимаясь к Каю. И вот он опустил Машу на мягкий сноп сена, она никогда не видела такого в живую, но думала, чувствовала, что он должен быть именно таким, мягким и душистым.

Она тянула руки к Каю, просила его остаться, поцеловать, лечь рядом, но он почему-то уходил, не оборачиваясь. И только Маша успела испугаться, как провалилась в глубокое и тяжелое забытье, где не было ничего, где она не чувствовала ничего, растворяясь в беспросветное черной толще глубокой усталости.

Очнулась Маша в процедурной. Она лежала на импровизированной кровати, сделанной из четырех стульев, на которых лежала широкая дверь и чистый жесткий матрас.

Белье было чистое, потемневшее от сотни стирок, подушка твердая, но приятная, от нее не болела голова. Маша подумала, чем ее набили, и кто ее сюда положил. Наверное, Кай, он уже не раз говорил, что ей надо сделать здесь разборную кровать. Одежда лежала аккуратно сложенная на стуле у стола, Маша подумала, что ей приятно чувствовать, что ее раздел Кай и уложил спать, как ребенка. Возможно, это был кто-то другой, Кай мог постесняться и попросить медсестру, Маша решила не выяснять, пусть это будет Кай, правда ей не нужна. Ей до боли захотелось, чтобы Кай был с ней, их свидание, которое они думали совершить, стало невозможным. Уединиться было негде, а возиться за шторкой при всех, как делали многие, ни она, ни Кай, не хотели. Они это обсуждали, без недоговоренностей или глупых шуток, честно объяснившись и поняв, что для них это значило гораздо больше, чем бытовой акт пенетрации, удовлетворения животного влечения.

Маша потянулась, закрыла глаза и снова уснула, не заметив этого.

Ей были положены отдых и добпаек, она работала сутками, не уходя к себе. Хорошо, что Кай был рядом, став незаменимым санитаром, понимавшим все без слов. Он тоже очень устал, как и все. Сейчас в отделении было тихо, все отделения слились в одно, где стонали и умирали. Ничего сделать было нельзя, и все это понимали, но Маша не думала об этом. Она спала легким безмятежным сном, улыбаясь чему-то или кому-то.