Тернистая дорога в рай

Быть может, совершенно бессознательно поступая так, она проявляла свою инстинктивные чувства, питаемые к Глебу.

Затем Глебу вспомнился тот день, когда Настя вместе со своей мамой зашли к нему в гости в последний раз. Сначала все сидели за столом, потом Глеб повёл Настю в свою комнату, оставив двух заботливых прекрасных матерей на кухне. В то время были модны лазерные указки, а у Глеба как раз появились новые насадки, благодаря которым красный свет преломлялся таким образом, что на стенах вырисовывались различные изображения вместо безыскусной точки: звёздочка, волшебная палочка, ведьма на метле и многое другое.

Такая по-детски нехитрая уловка позволила Глебу уединиться со своей любимой. И пока Настя любовалась причудливой игрой света, меняя одну насадку на другую, Глеб любовался ею. В тот момент ему ничего не нужно было, кроме как быть с нею рядом. Её обаятельный весёлый смех – невыразимая услада для души Глеба.

Теперь же неразрываемая цепь мучительного сожаления, от которой он тщетно пытался избавиться, снова очень сильно сдавила душу Глеба.

Как же ему не хватало душевного общения с Настей. Он бы многое отдал, лишь бы всё исправить или по крайней мере вернуть ежевечернюю переписку с Настей, которая была у него с ней в одиннадцатом классе.

Со злости на себя Глеб хотел разрушить всё вокруг, разбить свои руки о кирпичные стены зданий или о твёрдую кору деревьев. Но разве кирпичи или деревья виноваты в том, что он такой идиот. Если бы у него была такая возможность, он мгновенно заключил бы Настю в свои крепкие объятия и расцеловал.

Только он не мог этого сделать. А перед его мысленным взором самопроизвольно проносились те драгоценные мгновения, когда он виделся с ней. Воспоминания о том, как они играли в детстве, как она приходила к нему в гости, как они переписывались в интернете, были столь явственны, что ему казалось, будто она и сейчас рядом с ним. А сколько раз по ночам он думал и мечтал о ней и вовсе неисчислимо. Всё это было незабвенным в его душе.

Придя домой, Глеб, не поужинав, сразу завалился спать. Только сон никак не шёл к нему. Как будто этот жизненно необходимый гость, обладая разумом, решил не посещать сегодня Глеба, чтобы тот сквозь колючие тернии душевных мук пришёл к верному решению.

Но этого не произошло!

Глава 8

Душевно согбенный осознанием чудовищности своего поступка Глеб день рождения брата встречал совершенно разбитым.