Портрет Гордона Мида. Детектив, триллер

– Ты, что так разорался? – зевая, поинтересовался Алексей, – огнетушитель-то тебе зачем? – и мужчина вытащил из плотно сжатых рук Василия тяжелую красную емкость.

– Да, мне пригрезилось, что пожар, я и помчался гасить! – соврал Василий.

– А пожара не было?

– Показалось…

– А почему свет не зажег?

– Так ты же запретил!

– Скажешь тоже, – Алексей замотал головой, словно стряхивая наваждение, – ладно, ничего страшного. Лучше перебдеть, чем недобдеть! Иди-ка ты, парень, поспи, а я до утра подежурю.

Заодно посмотрю, чтоб пожара не было!

– Спасибо! – хрипло выдавил из себя Василий, захлопнув дверь кабинета истории.

На рассвете он почувствовал себя гораздо лучше. Конечно, во всем, что он пережил, виноват недосып, теперь молодой человек был твердо уверен в этом. Он никак не мог признаться себе в том, что, находясь в школе, снова боится почувствовать на себе силу взгляда пригрезившейся ему нечисти.

Окончилось все хорошо. Перед открытием школы Алексей совершил контрольный обход.

Двери, ведущие в музей и кабинет географии, оказались открытыми, но бывший военный иного и не ожидал. Убедившись, что ничего не тронуто, он заново запер обе двери, и ни словом не упомянул о ночных событиях прибывшему начальнику караула.

Несмотря на это, Василий подал заявление об уходе, чем немало удивил своего старшего напарника и начальство. (Впоследствии Ирина рассказала, что парнишка перешел работать на стройку, где ему предоставили постоянное место в общежитии).

Алексея же, как оказалось, ожидал целый ряд сюрпризов. Домой его не отпустили, и бывшему военному пришлось продлить вахту еще на две недели. Об этом его попросил сам начальник смены, пообещав при этом повышение зарплаты и очень приличную премию. Но самым большим сюрпризом для Алексея оказалось то, что отныне ему придется дежурить в школе в одиночестве, так как Эмма Исааковна решила отказаться от одного из охранников в целях экономии средств.

Глава 2. Знакомство

В конце сентября в Москве наступило бабье лето.

Небо было глубоким и чистым. Ярко освещенные клены отсвечивали багрянцем и золотом, а легкие порывы прохладного ветра сдували с деревьев резные листья, шуршащие под ногами.

Стефан Дмитриевич, импозантный мужчина лет сорока, выбрался из метро, сверился с отпечатанной на принтере черно-белой схемой, и не спеша двинулся по бульвару вглубь квартала. Вдали слышались удары гидравлического молота, забивающего сваи.