Арчи. Золотая Кровь

Но значок отличался – эдельвейс был алым не полностью, а только по контуру, красные прожилки вились по белым лепесткам, а в середине цветка красовалась римская цифра три. У старика была короткая чёрная борода, такого же цвета короткие волосы, пронзительные карие глаза и большой выпуклый лоб.

– Мастер Михаил, – он обозначил полупоклон Михаилу Белову, а затем и девушке: – Наталия.

– Вылечи его, Витя, – тяжёло бросил Михаил.

– Сделаю, что смогу.

Эскулап подошёл ко мне, закатывая рукава и открывая жилистые руки с белыми, как и у Наталии, ногтями.

На безымянном пальце выделялся перстень с отчеканенной римской цифрой три.

– Не бойся, я не наврежу, – он неумело улыбнулся. И я только сейчас понял, что дрожу. Мне страшно.

Артём, успокойся. Этот лекарь поможет тебе. Он не враг.

Я выдохнул и постарался унять дрожь. Досадно. В лабораторных застенках я, видимо, заработал себе фобию. Эскулап аккуратно убрал одеяло. Я был почти голым. Только бинты на рёбрах и трусы. Худющий, как скелет.

Он ловким движением срезал бинты.

Настолько быстро, что я даже не заметил, чем именно.

– Ох-х-х!

Я глубоко вздохнул. Чёрт! С левой стороны, прямо по контуру выступающего ребра, красовалась большая синяя опухоль.

Эскулап нахмурился и приложил к ней правую ладонь.

– Ай, – резкая боль прошила моё тело, и я вздрогнул, с открытым ртом наблюдая, как на руке лекаря выступили красивые витиеватые узоры и засветились изумрудным светом.

“Алиса!”

Артём, это не то место, где ты раньше жил. Магия – неотъемлемая часть этого мира.

Как в фэнтези книгах. Но называется она здесь по-другому, я пока не разобралась в нюансах.

Ничего себе!

Под зелёным свечением опухоль уменьшилась, но кожа на том месте всё равно сохранила неестественный синий цвет.

– У него нет ребра – вдруг сказал эскулап, не убирая руки. – Похоже на врождённый дефект, но я не уверен.

– Гуль, – коротко выругалась Наталия. – Не может такого быть! Алина бы рассказала!

Алина Белова – мать Арчи. Она умерла, когда прежний хозяин тела был маленьким.

– Может, клан Драгиных запретил говорить, – пожал плечами эскулап. – Парень болен. И я не понимаю, как он до сих пор жив, – зелёное свечение пропало, узоры на его руке медленно погасли. – Для веника это невозможно. У парня скверна в лёгких, его чакросистема в груди покорёжена.

Наталия, округлив глаза, с ужасом посмотрела на меня.

“Алиса!” – мысленно завопил я.

Веники – обычные люди, которые не смогли постичь Грань.