Всегда в цене (сборник)

Непонятно было, слышала ли она его, слушала ли? Славич нерешительно протянул руку и положил ладонь на ее плечо, охваченный безнадежным тоскливым страхом, что она отстранит его, оттолкнет и все кончится, не начавшись. Он видел, как расширились ее зрачки, несколько мгновений Зоя оставалась совершенно неподвижной, а потом качнулась к нему навстречу, и сама решительно обняла его за шею. Его руки скользнули от плеч к талии, задержавшись там всего на миг. Задыхаясь, с восторгом, он ощутил под ладонью упругую округлость ее бедер.

Потом принялся торопливо расстегивать блузку. Зоя помогала, их пальцы то и дело встречались, мешая друг другу…

Они лежали, охваченные сладкой дремотной усталостью, Славич бездумно улыбался, ощущение внезапного и неожиданного счастья вытеснило все мысли, Славич специально старался ни о чем не думать, боясь его утерять.

– Почему ты такой молодой, а уже пенсионер? – вдруг спросила Зоя.

– У нас год за полтора шел, – ответил Славич, возвращаясь из грез.

– Больше не захотел работать?

– Не смог, – сказал Славич.

 – И не захотел…

Она ждала продолжения, и Славич решился. Он даже обрадовался, ему обязательно нужно было рассказать ей это.

– Мы брали Мамедова, – начал он чуть хрипловатым голосом, – это бандит, убийца. Он скрывался в своей селе, в горах. Кто-то успел его предупредить, когда мы приехали, он уже ушел в горы. Но недалеко, скоро мы его обложили и загнали в какие-то развалины. У меня в группе был один паренек, и фамилия такая ласковая – Мирошечкин… Очень славный был парень, знаешь – из настоящих.

Все его любили. Он сгоряча выскочил на поляну и получил очередь прямо в грудь. А еще двоих Мамедов ранил… И я… в общем, когда узнал, что Мирошечкина убили, решил Мамедова в плен не брать. Пока мои ребята отвлекали его перестрелкой, подполз с другой стороны и бросил две гранаты. А когда поглядел на стенку… Ты понимаешь, оказалось, что в горы Мамедов пошел с женой и старшим сыном – ему лет четырнадцать было, кажется… Там они и лежали…

– Ты не виноват, – сказала Зоя дрогнувшим голосом и повторила громче, с нотками отчаяния: – Ты не виноват!

– Я должен был знать, – произнес он.

 – В деревне мог узнать, да слишком торопился. Дело раздувать не стали, но, когда предложили уволиться по-тихому, я не упирался.

– Ты жалеешь об этом? – спросила Зоя и тут же торопливо поправилась, поняв двусмысленность вопроса. – Ты жалеешь, что больше не работаешь?

– Нет, – покачал головой Славич.