Позывной – Питон! Рассказы нахимовцев

На пирсе Виктор Иванович скомандовал погрузить в шлюпку рангоут, что ещё больше внесло замешательство в наши головы. Зачем рангоут, мы что, ночью в темноте будем под парусами ходить, да ещё при таком свежем ветре? Парни накануне лихо выполнили поворот фордевинд посредине озера, а фок не свернули к мачте вовремя, потом долго болтались в воде, пока их не выловили! Было у нас, конечно, подозрение об их искусственном «кораблекрушении», так как свободно купаться нам не разрешали, а погода стояла жаркая, таким образом, наши перевёртыши наплескались в тот день вдоволь! Но это было днём, вода тёплая, на пирсе куча наблюдателей, а сейчас ночь, не видно ничего, вахтенный прячется в рубке на срезе пирса и либо дремлет, либо с комарами воюет, за вахту он набивал их до трёхсот! Может, это такой вид тренировки? Ведь нахимовцу, даже в карасёвском звании, море по колено! А почему тогда паруса не берём? Вопросов стало больше, а мичман молчит и какой-то взволнованно-деловой.

Чувствуем, рассусоливать некогда, готовимся к отходу.

Спустившись в шлюпку, я сел на свою банку. Полетели команды: «Протянуться», «Оттолкнуть нос», «Уключины вставить», «Вёсла разобрать» и, наконец, команда «Вёсла». Я поднял своё весло с тремя зелёными кольцами на вальке и вставил его в уключину.

Командир скомандовал: «На воду!» – и мы заученным движением, одновременно, равняясь по загребным, занесли лопасти к носу, развернули их и – быстро, резко – одновременно опустили в воду. Наш ял нехотя и тяжело начал приподнимать свой нос над водой и заскользил в неизвестность и темноту, к противоположному берегу.

В лучах фонаря пирса я пытался всмотреться в лицо мичмана, чтобы понять цель нашего похода.

Виктор Иванович, в чёрной пилотке и оранжевом спасательном жилете без рукавов, сидел на кормовой баночке, держа румпель. Лицо его было спокойно, решительно и серьёзно. Когда мы дошли до середины озера, поднялась волна с гребнями, брызги полетели через планширь, ял начало мотать и крутить, сон прошёл окончательно, и я ненароком вспомнил о крутом, коварном и непредсказуемом нраве Суола-Ярви, о котором слышал от старожилов лагеря: «Бывает так – озеро вроде гладкое, как зеркало, на небе ни облачка, в воздухе – ни ветерка.

И вдруг – будто черти куролесят: из ниоткуда поднимаются огромные волны – метра полтора-два высотой. Озеро кипит и неистовствует – такие шторма даже в Финском заливе редкость. А потом враз успокаивается – и снова как зеркало.