Прочный корпус. Записки подводника

Вариантов было всего два: либо сутки бродить по посёлку с двумя матросами и «Макарычем»[5 - Пистолет Макарова] на боку, либо бдеть дежурство на комбинате питания флотилии.

Наконец, воздержание припёрло с особой силой, доставляя массу беспокойства. Сменившись в 9 утра в комендатуре, решил: «Сейчас или никогда». Сдавать пистолет в казарму не пошёл – время поджимало. «Какая разница, сейчас или перед обедом. Меня, временного нахлебника, никто не ждёт». Сгорая от любовного томления, я сайгаком прыгал к любимой в плавучий альков.

Всё оказалось в точности по женскому докладу: соседки не было, муж отсутствовал на службе.

Я начал быстро разоблачаться. Но здесь произошла заминка – куда пристроить пистолет, оружие всё же, мало ли что! Недолго думая, сунул «Макарыча» жене под подушку, а сам забрался к ней, ещё тёпленькой ото сна, под одеяло. Звёзды сошлись в то утро, и таинство у нас случилось во второй раз с начала офицерской жизни, причём с далеко идущими последствиями, о которых я узнал через два месяца.

Через несколько дней меня перевели на Север, поэтому те мгновенья семейного счастья оказались нам прощальным камчатским подарком судьбы, о котором я вспоминал ночами во время двухмесячного путешествия на другой конец страны.

Началась служба в Заполярье – мурманские углы всех коммуналок в радиусе километра от Морвокзала, тяжело проходивший токсикоз жены, совершенно истощавший её хрупкий молодой организм. Тогда-то и стало ясно, что «бриллиант любви» зачат тем памятным утром в железной банке плавказармы.

На этом можно было бы и закончить рассказ, если бы не один существенный нюанс, который выяснился чуть позже.

Жену я отправил рожать в человеческие условия, домой, в тёплый и солнечный Баку. До приобретения статуса отца оставались считаные дни, когда меня отправили из Гремихи в командировку в Северодвинск, откуда дал телеграмму жене, чтоб писала на главпочтамт до востребования. Был конец июля, я поселился в доме у мичмана Виктора, семья которого уехала на Большую землю. В самом разгаре были олимпийские летние игры в Монреале.

Мы с Витей часов до трёх ночи смотрели соревнования, а к восьми спешили на подъём флага, хронически не высыпались. Мичман, к тому же, у старпома был за машинистку – строчил приказы как из пулемёта, двумя пальцами.

Подхожу к старпому:

– Тащ капитан второго ранга, срочно нужно в тыл, проверить обеспечение химимуществом, и мне нужен в качестве сопровождающего мичман.

Старпом дал добро, а мы двинули домой на лечебный сон.