Дядьки с неба

Так что, более всего нам приглянулись тогда вы, люди, ибо открылась нам в возможностях ваших важнейшая на будущее вещь: рано иль поздно, но могли вы изобрести ту науку, которая способна вернуть нас обратно на небеса, – летающие меж звёзд машины.

– Машины? – переспросил Илья. – Это как? Я осадны машины знаю, Лютобор рассказывал. На них, что ли, летать?

– Нет. – Старец тяжело вздохнул. – Другие. Но ты этим головы не заморачивай. Вам ещё до подобного знания веков десять топать, да сплошь бездорожьем.

Словом, вас нам выбрать пришлось, больше, увы, было некого. Вот только, те знания, что мы вам передавали, либо не в те руки попали, либо, почти все, оказались утрачены предками твоими по ходу развития жизненного бытия. Мало чем сумели люди распорядиться с умом. И были на то особые причины.

Старец помолчал, словно обдумывая что, а потом сказал так.

– Нашлись особые человеки, которых вы стали позже называть «Колдуны». Они прибрали знания, дабы пользоваться таковыми исключительно в своих целях.

Один из таких, заграбаставших, тебе уже известен: Чёрный Колдун Навислав.

– К нему и иду. – Коротко отвечал Илья.

– Знаю. – Кивнул Фёдор-старец. – Потому и послал тебе прямо в голову мысль наводящую: ко мне завернуть. Тут, Илья, дело такое. Навислав у меня, понимаешь, когда я ещё в прошлом Рождении Человеческом пребывал, обманом в доверие вкравшись, скрал-умыкнул Сущностный Кристалл. Это такой всесильный амулет, при помощи коего можно, что хочешь, сделать из ничего, а что хочешь – в ничто превратить, смерти придать, и уничтожить, словно и не было, без следа и памяти.

Неожиданно небо потемнело.

Илья отчётливо увидел, как сосны вокруг поляны изменили облик свой.

Теперь они более всего напоминали вонзившиеся в землю стрелы.

Словно стрелял по кругу поляны, как в мишень нарисованную, кто-то сверху, но не попал, ни разу, а лишь натыкал вокруг густо, да и бросил это дело, ругаясь и сердясь, где-то там, в сферах вышних.

– Не сердись, брат! – Крикнул в небо Старец.

 – Я в твои дела не лезу, а ты в мои не смей! Что значит, твой Илья? Он, как и всякий человек, только сам себе принадлежит! Я тебе уже тыщу лет твержу: страшнее и вреднее вот этого «мой» ничего вы, Боги, изобресть не могли! Короче: мы промеж собой потом разберёмся, а сейчас – прекрати вмешиваться, братец Сварожка, а не то, ты меня знаешь: мало не покажется! Понял?

Небо просветлело опять.

Ушло ощущение угрозы.