Дядьки с неба

Герои так и прут попробовать… Вот только попасть – охохошеньки! – никому покуда не удалось. Все сгинули, растерзанные дикими нуреками, абреками и собако-человеками, ибо ни нуреков, ни абреков, ни собако-человеков Хан Мраз-Нафигам не кормит никогда, а позволяет питаться исключительно лезущими в поисках приключений любовных героями.

– Сурово. – Задумчиво заметил Илья, и Старец сразу понял: юный герой взял его историю на заметку.

– Слушай дальше.

Фёдор опять посуровел ликом.

– На самом деле, оно только с виду – Изба, а по сути сущности своёй – вовсе даже и Неприступная Крепость, преисполненная оборонной магией и непропускательным для непрошенных гостёчков тайно-ловушечным волшебством.

Илья, сказать честно, некоторые слова Старца Фёдора не понимал вовсе, но молча слушал, ибо решил про себя так: что запомню, то моё, а остальное, ежели мимо головёнки пролетело, то, значит, и не надо было его понимать лично мне вовсе.

А ещё – ещё всю дорогу разговорную со Старцем где-то под сердцем у Ильюхи копошилось недоверие.

Что-то, понимаете ли, было во всём этом неправильно.

А вот что – вот так вот, сходу, не разберёшься…

Ну, никак, сколько не пробуй.

И Илья резонно решил не касаться покуда вопросов доверия, но и не упускать из виду наличия в речах Старца Фёдора возможного подвоха.

2.

– — – — – — – — – — – — – —

Избушка на курьих ножках: в славянской мифологии — место перехода из земного мира в потусторонний мир. Поворачиваясь, Избушка открывает свою дверь то в мир живых, то в мир мёртвых.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

– — – — – — – — – — – — – —

Изба Навислава стояла посреди поляны дубравной, к лесу дверью, а к поляне – единственным, давным-давно немытым, оконцем.

Дикая была Изба.

Суровая.

Даже страшноватая.

Брёвна черны от времени, то ли мох на них ядовитый пророс, то ли плесень вековечная, всех известных видов, какие есть, а также и тех, которые только здесь, на бочарах Избы, и водятся.

От стен холод прям душу насквозь морозит, а крыша кривая так на глаза действует, что голова сама в себе болит и гонит одну беспрерывную мысль: иди отсюда!

Да брось ты даже думать о том, чтобы к Избе идти!

Ну её.