Из кожи вон. Правдивая история о том, что делает нас людьми

Спустя год у моего отца родился сын, то есть я. Семейная легенда гласит, что, впервые взяв меня на руки, он потом всю ночь не мог заснуть. На другой день отец очнулся ни свет ни заря, разбудил мою мать и спросил: «Да что, черт возьми, со мною такое, почему мне так страшно?»

С того момента навсегда исчез бесстрашный и беззаботный человек, его заменил хмурый, с вечной тревогой на лице мой отец – отец, которого я знал. Беспокойство лишило его аппетита. Мать уже догадалась, что он далеко не такой мужественный, каким хотел казаться.

На третий день после родов нас с мамой выписали из больницы – денег, чтобы дольше там оставаться, у родителей не было.

На самом деле я был вторым ребенком. У меня есть старшая сестра. По закону я «лишний», и поэтому, чтобы родить меня, мать сбежала в далекий Сямынь. Обратно мы могли вернуться только на попутках. Отцу вообще грозило увольнение со службы, поскольку он нарушил закон и завел второго ребенка. Когда родители вышли из больницы, отец взял меня на руки. Обессилевшая после родов мать с трудом пыталась как-то самостоятельно справиться с дорогой.

Дело в том, что денег на машину не было, и они молча брели к шоссе, ломая голову, как им вернуться в родной дом.

Родители подошли к озеру. Отец беспомощно уставился на воду.

– Как же мы попадем домой? – обернувшись к матери, спросил он.

– Давай пройдем еще немного. Где дорога, там и путь, – едва не теряя сознание от боли, выдавила она улыбку.

Отец сделал несколько шагов и вновь повернулся к ней:

– Ты правда думаешь, что мы сможем туда добраться?

– Иди вперед.

Просто иди.

Завернув за угол на перекрестке, они нос к носу столкнулись со своим соседом, который приехал в Сямынь за покупками.

«Иди вперед. Просто иди», – с тех пор как мать впервые произнесла эти слова, ей то и дело приходилось повторять их, чтобы подбадривать человека, когда-то обещавшего служить ей опорой всю свою жизнь.

Отца, как он и опасался, уволили со службы. Еще его оштрафовали, лишив на три года зернового пайка.

Отец был так подавлен, что все это время просидел дома, даже не попытавшись найти себе работу. Мать, ни разу ни в чем его не попрекнув, хваталась за любое, что ей предлагали: шила одежду, ткала, упаковывала товары. Уголь она подворовывала у соседей, рыбу выпрашивала у родственников. Мать не бранила отца, но и не утешала его. Три года, выбиваясь из сил, она содержала семью и никогда не жаловалась.

Но в один не самый прекрасный день все изменилось.