Узкий коридор

В 1787 году Томас Джефферсон выразил суть этой общественной мобилизации следующим образом:

Не дай нам бог прожить еще двадцать лет без такого восстания… Какая страна сможет сохранить свои свободы, если их правителей время от времени не предупреждать о том, что народ сохраняет дух сопротивления? Пусть вооружаются!

Однако благодаря Статьям Конфедерации американское общество получило также институциональные средства, позволявшие организовать сопротивление проекту государства, предложенному федералистами: таким средством, например, был отказ ратифицировать Конституцию в законодательных собраниях штатов.

Эти институциональные ограничения никуда не исчезли и после ратификации, поскольку, согласно Конституции, законодательная власть оставалась мощным ограничителем исполнительной власти, в том числе и федеральной администрации.

Степень народной мобилизации и уровень организованности общества уже сыграли центральную роль в Войне за независимость, подогреваемой нежеланием простых людей подчиняться британской колониальной политике.

И те же особенности американского общества привлекли внимание Алексиса де Токвиля – молодого французского интеллектуала, который путешествовал по стране полвека спустя. В своем шедевре «Демократия в Америке» Токвиль замечает:

Ни в одной стране мира принцип объединений не использован настолько успешно или настолько щедро не применим к великому множеству различных объектов, как в Америке.

И в самом деле, это была настоящая «нация объединителей», и Токвиль восхищался

чрезвычайным мастерством, с которым ее обитатели предлагали свои усилия по достижению общей цели многим великим людям и получали с их стороны согласие преследовать эту цель.

Столь мощная традиция социальной мобилизации позволила обществу США сказать свое решающее слово по поводу того, каким быть американскому Левиафану. Даже если Гамильтон, Мэдисон и их соратники вдруг решили бы построить более деспотическое государство, общество этого не позволило бы. Итак, федералистов убедили ввести Билль о правах и другие средства ограничения их собственной власти, чтобы сделать проект построения государства более приемлемым для тех, кому предстояло «передать свою волю» Левиафану.

Федералисты вовсе не были в восторге; Гамильтон осуждал «чрезмерность демократии» и предлагал, чтобы президент и сенаторы исполняли свои обязанности пожизненно (вполне понятная идея, поскольку федералисты считали, что именно они сами и будут контролировать Левиафана).