Васяткина Учильня

Осудили речи его, всем сходом села порешив: и грамоте, и знаниям о прошлых событиях, происходивших не только в нашенских, но и в иных землях, а также основам счёта и прочих наук учить следует всех, без исключения, ибо времена настают таковы, что без Учильни никак.

А времена, и вправду, удивляли происходящим ежедневно, грозя ещё большими непонятками в Будущем.

Белян Домодел, первый умелец по избам аж до Земель Варяжских, ездивший ставить в Киев-град терем новый боярину Лавру-Акинфию Чюдину, так прямо и сказал:

– Гниль прёт в народе.

Семнадцать раз на большой дороге средь бела дня людишки лихие подкатывали: типа, раз едешь, то и плати нам, подорожным охранителям проезда, мзду путевую. Я их, конечно, по-свойски отмутузил все семнадцать раз, но осадок остался неприятный. Это ж где видано такое беззаконие? Тут, братья-односельчане, лично я усматриваю явное упущение со стороны Власти Княжей, плюс, конечно, общее падение нравов.

– То ли ещё будет! – Мрачно встрял Фролка Кудря, человек торговый, во дорогах проведший чуть ли не всю жизнь.

 – Волхвы так вообще открыто говорят: готовьтесь, люди добрые, к полному концу Света.

– А что же будет, когда Свет кончится? – Испуганно поинтересовался Юшка-Водовоз, человече невеликий что умом, что ростом.

– Кощеево Царствие. – Отвечал Фролка. – Есть, впрочем, надежда. Волхвы, опять же, достоверны сведенья заимели из первых уст. Боги Волхвам весточку ниспослали тайную: дескать, спасение от Конца Света и Кощеева неминуемого Пришествия вполне возможно, ежели успеете вы дитёв правильно воспитать и подготовить, потому как именно среди них, детёв ваших нонешних, и есть некто: будущий Спаситель и Избавитель, который Конца Света не допустит.

Вот так-то, Агап. Теперь рассуди сам: где в Послании Богов сказано, что избавитель народный обязан быть обязательно мужеского полу? Вдруг это вовсе даже и дивчина какая окажется? Вспомни, к примеру, Нова-Города героиню, Марфуту! Она ж, добровольно к Змею-Пятиглаву подалась, женою верной ему прикинулась, а потом и отсекла все пять евонных голов во перву брачную ночь.

– А что ей ещё было делать с таким жутким характером? – Вмешался Белян. – Я не говорю уже про внешний облик. Говорят, кто лицо этой Марфуты хоть раз видел, неделю потом заикался. Да и про Змея – тут тоже поправку следует внести. Она, Марфута, стало быть, ко Змею идя, нарумянилась, напомадилась, кисеёю тончайшей лик сокрыла, а как у Змея до ночных ласк дело дошло, кисею и сняла.