Степь 2. Расцвет. Часть первая

Именно гордость за страну, где ты живёшь, принадлежность к великому и обязательно древнему народу, заставляет жителей поднимать флаги, браться за оружие и идти убивать других, не таких «великих» и «древних», а значит почему-то не имеющих право сосуществовать рядом с избранным и таким славным народом как они.

Притом, как в первом, так во-втором и третьем случаях гордиться требовалось за далёкие, прошлые заслуги, правоту которых проверить не представлялось возможным, и вся эта гордость строилась исключительно на вере тех, кто воспевал бывших героев и их подвиги.

А здесь ничего этого не было. Степняки знают своих предков по кличкам и прозвищам на глубину в несколько десятков колен. Помнят их дела, поступки и проступки. Они не делают из них ни кумиров, ни идолов, ни героев. Они о них просто помнят. Притом помнят такими какие они были на самом деле со всеми их хорошими и плохими качествами. И несмотря на всю свою непохожесть между собой, умудряются оставаться равными и даже родственными друг другу.

Результатом раздумий на эту тему стало осознание у Асаргада того, что понятия «нации», «народа», «племени» и «рода» – это не порождения «цивилизации», как ему изначально казалось, а сознательное порождение «власти», притом любой.

У местных жителей нет царей, нет вождей и даже номинальные главы родов не имеют кровной преемственности, потому что они выборные! Им наплевать кто твой отец или отец твоего отца. Им куда важнее знать кто ты есть сегодняшний. Они не кичатся предками. Их не заботит, как их будут вспоминать потомки, будут и ладно.

Они гордятся современниками, кто своими делами и поступками, реально заставляют гордиться или бояться остальных. Но главным открытием своих размышлений на эти темы для Асаргада стал вывод: хочешь власть разрушить – избавь жителей от гордости за свой род и племя, хочешь власть укрепить – породи эту гордость любым способом.

Кроме постоянных жителей степи, в ней ещё проживало много пришлых, притом заявившихся сюда со всех концов света. Приходили даже такие, каких отродясь никто не видел, и даже о ком никто никогда не слышал.

Эти пришлые со стороны и составляли в своей основе касакские орды, рассыпанные по всей степи в огромном количестве.

Сборные военные стойбища не являлись постоянными поселениями, и существовали лишь в период сбора, стекающегося со всего света свободных воинов, жаждущих славы, власти и наживы. Каждое такое стойбище представляло собой, как правило, некую разновидность землячества.