Степь 2. Расцвет. Часть первая

Поэтому так или иначе любой царский род в любом конце земли, куда дотягивалась степное воинство имели ордынские корни. И тот же имперский мидийский род Иштувегу имел ордынские корни, притом род чистых степняков, киммерийцев, а не выходцев из горных племён.

Правда, тот же мидийский царь почему-то напрочь об этом забыл и «императорствовал» уже исключительно от своего божественного имени, возомнив из себя силу более могущественную той, что породила Мидию, но рано или поздно Великая степь обязательно наводила свои порядки в царствах подобным Мидийской империи, приводя их к общему, ордынскому знаменателю.

Ядро царской орды кроме многочисленности и боеспособности обладало ещё одной силой, которая в первую очередь определяла лидирующее положение. В это ядро входили по мимо общеордынских военизированных структур ещё и очень специфичные орды – девичьи. Собиралось их значительно меньше, чем мужицких, прямо по пальцам можно пересчитать, но авторитет и незыблемое лидерство этих боевых подразделений оказывалось настолько велико, что ни у кого даже не возникало желание его оспорить.

В отличии от мужицких, они не значились, да и не назывались ордами в прямом смысле этого слова, а больше являлись некими боевыми кланами, сформированными на профессиональной основе. Войти в них оказывалось очень непросто, а выти ещё сложней. Боевые девы в отличие от мужских орд звали себя не иначе как сёстрами, а отсюда их кланы назывались сестричествами. Мужчины же называли их по-разному, кому как в голову взбредёт и в большей степени награждая их нелицеприятными эпитетами.

Боевые сёстры вели закрытый от посторонних глаз образ жизни. Мистика, слухи, откровенные небылицы их жизни, уникальные, за гранью реальности боевые возможности сродные колдовству и неподвластные для мужчин, порождали вокруг дев ореол таинственности, страха и трепета.

Главой всех боевых сестёр являлась единая Матерь. Ни один воин мужчина не знал, как Матерь приходит к власти, но ни один воин степей не смел её ослушаться.

Даже верховный атаман, царь всего степного воинства, вынуждено прислушивался, а порой и прямо подчинялся Матери воительниц. И на это были свои веские причины. Поэтому сам верховный атаман, несмотря на всю свою власть и силу, на которую опирался, вынуждено искал её благосклонность, а то и напрямую пытался набиться к ней в мужья, если та оказывалась свободна.