Степь 2. Расцвет. Часть первая

И Райс тут же захлебнулась услышанными словами, неожиданно поняв, что белобрысая имела в виду. Вскипевшее в ней чувство права во всём быть правой моментально улетучилось. Она задышала рывками словно уже в голос ревя, осознавая с глубокой обидой, что в данный момент она действительно «никто» и звать её «никак».

Рыжей будто кто мозги прочистил, оставив там лишь одну мысль: следует как можно быстрее забыть, кто она такая и какого рода-племени, тут же вспомнив слова Апити, что, только опустившись ниже нижнего можно выкарабкаться выше всех.

– Так что-делать-то теперь?

– Да ничего. Пей, да ешь в своё удовольствие, – ответила подруга, пожимая плечиками, – как говаривала моя наставница, вода камень точит не силой, а упорством с настойчивостью. Будешь бороться – победишь. Сдашься – сдохнешь. Всё просто.

– Тебе легко говорить, – пробурчала царская дочь.

– А чё тут сложного? Ты же не с нежитью борешься, а сама с собой. На одной стороне ненужные привычки, на другой голова на плечах. К тому же этот круг сказывали ещё самый лёгкий. Тебе твоё тело помогать станет, когда уж невтерпёж голод с жаждой припрёт.

– Благодарствую, – недовольно пробурчала Райс, – успокоила.

– Да не за что. Коль приспичит, обращайся. Мне языком молоть не жалко.

Наверху вновь послышались гулкие шаги и в жижу булькнули два кожаных мешка, окатив девок зловонными брызгами.

– О, обед, – наигранно радостно возликовала Апити, утираясь от капель нечистот, прилетевших в лицо.

Райс тут же скрутило рвотными позывами, что пару раз страдальчески дёрнули тело, но без каких-либо материальных последствий. Так лишь наглядно выразив отношение ко всему происходящему…

Апити выловила мешки, один из них оттолкнув соседке с аппетитом отобедала. А Райс развязав мешок и поковырявшись в тех помоях, что там навалены и перемешаны в единую массу, вынула лишь извозюканный мешочек с водой и наплевав на смрадную вонь, тут же весь осушила без остатка.

В море дерьма, куда угораздило попасть Райс, оказалась и ложка мёда, что хоть как-то подсластила наказание. Сидеть в вонючей яме безвылазно, оказывается, не было необходимости. После того как белобрысая поела, а рыжая лишь попила, их обоих вытянули из жидкого дерьма на свежий воздух.