Степь 2. Расцвет. Часть первая

Ты собираешься проходить свой второй круг или решила червей пожалеть и себя им скормить?

– Какой второй? – встрепенулась Райс и тут же поняла, что она полная дура, ведь первый круг она прошла в запечатанной бане, и тут же поправилась, – да собираюсь, собираюсь. Куда мне теперь деться?

– А раз «собираюсь», то реши с чем ты борешься. Вместо того чтобы драться с собой, ты воюешь с мерзостью что вокруг тебя. Ты дура Райс хоть и царская. Ты эту мерзость-то прими как родное. Пусти в себя.

Да отрави ею брезгливого червя к едреней матери. По-другому у тебя не получится. А ты стараешься от говна отделаться и этого червя обезопасить всеми силами. Эдак долго будешь тут плавать.

Райс задумалась, и ей показалось будто поняла смысл круга. Но тут же с подозрением подумала о соседке, уж больно она умная какая-то. Прям не девка, а целая вековуха.

– Слышь подруга, а ты откуда взялась такая умная? Откуда про всё знаешь?

– Ну, я ещё многого чего не знаю, да и не такая я умная как хотелось бы.

А вообще хорошая наставница была.

– Так меня тоже не бездари учили. И наставницы, мама говорила, лучшие. А толку-то?

– Райс, – вдруг весело позвала Апити, – а тебя как царскую дщерь пороли по твоей высокородной заднице?

– Ты чё с ума сбрендила? Кто б попробовал, и дня бы не прожил без оторванной башки.

Соседка за стеной заливисто рассмеялась.

– Вот поэтому ты и выросла дурой.

– Но ты, – рявкнула в негодовании Райс, дёрнувшись, но тут же поняв, что обидчицу не достать, лишь со злостью сжала в руке пучок травы.

– Да ты не обижайся Райс, – вновь донеслось от обидчицы, – просто многие знания необходимо вколачивать через задницу. Их по-другому выучить не получается. Вот меня пороли через день да каждый день. Иной раз седмицу присесть не могла. Стоймя стояла как кол, воткнутый в землю. А наставница только подтрунивала, мол «ни-чё-ни-чё» в стоймя больше знаний влезет.

Поэтому не хотела да умнела.

К ужину мучениц опять окунули в выгребную яму, и Райс с удивлением отметила, что морально была готова к этому и восприняла мерзость не как наказание, а как лихой бой или нешуточную игру, ополчив себя на то, что обязательно должна победить, и съесть то, что ей перепадёт. Вот назло, но съест…

Через четыре дня белобрысую выпустили и Райс осталась одна-одинёшенька.