Степь 2. Расцвет. Часть первая

Когда Райс заярилась[4 - Вступление девочки в репродуктивный период. Первые месячные. С этого момента кутырку принято было называть ярица.] и в боевых сестричествах[5 - Административно—военизированное подразделения девичьей орды. Каждая боевая девичья орда была больше, чем простое воинское образование. Они представляли собой некое большое семейство, где все девы подразделения были друг другу кровными сёстрами.] с размахом отметили сей факт пьяным разнузданным разгулом, подвыпившая на гулянке с Матёрыми[6 - Глава административно—военизированного подразделения девичьей орды как правило сотни.

Соответствовала мужскому аналогу – атаман.] мама впервые применила к дочери силу, не позволявшая такого себе ранее никогда. Она грубо, силком заставила новоиспечённую ярицу делать то что рыжая отчаянно не желала и отказывалась наотрез, закатывая очередную истерику.

Нет, конечно, мама не впервые обязывала принуждением дочь, но до этого раза никогда не прикладывала рук.

Да и если дочь упиралась упёртой козой, то царица, дойдя до определённого придела всегда шла на попятную, не доводя воспитательный процесс до порки.

Только на этот раз избалованная Райс словно каким местом почувствовала резкое изменение Матери к себе, да и вообще всего её ближнего круга. Все как-то сразу перестали её бояться и лебезить как бывало ранее. Толи маму достали выходки дочери, и у неё лопнуло терпение, толи сам факт прихода месячных означал какой-то жизненный рубеж, где кончалась её бесшабашное детство.

Она тогда понять не смогла.

Райс хоть и значилась в царском стойбище безголовой, незнающей границ в своих бесчинствах, но в дурах не числилась, а считалась девой умной и рассудительной. По крайней мере, таковой она сама себя видела. Хотя, по правде сказать, не без этого. Ещё та «голь» что на выдумки и на пакости хитра.

Оценив и здраво взвесив всё что видела и на собственной шкуре прочувствовала, тут же перестала истерить сделав для себя вывод о необходимости несколько поменять своё показное поведение и перевести привычную для неё жизнь из разряда вызывающе-демонстративной, в завуалированно-партизанскую.

Твёрдо решив, что на людях станет такой, какой её хотят видеть, а втихаря будет делать то что захочется. И пусть попробует какая-нибудь шавка тявкнуть.

Только ничего из намеченного после той разгульной ночи сделать у царской дочери не получилось.