Степь 2. Расцвет. Часть вторая

Стражи входа как один прикинулись вкопанными столбами, вытаращив на самоубийцу глаза, то бишь на рыжего бердника и все сообща мучились вопросами: «Что делать и за кем бежать если что»?

В отличие от их совместного путешествия на этот раз Золотце вела себя раскованно и вполне естественно, ни перед кем не выпендриваясь. Поведение золотоволосой Матёрой говорило, что её окружение равного с ней уровня и тут она может себе позволить быть несколько другой.

– Кайсай, – театрально взмолилась отсмеявшаяся дева, – ну, тебя рыжую морду ничем не пронять. Я-то думала, он бедняга по мне плакать будет, убиваться бессонными ночами, а ему трын-трава – по колено борода. И где же там твой кожаный меч, что ты обеими ручками держал, отпугивая от меня лиходеев?

С этими словами она демонстративно наклонилась к его штанам, как бы пытаясь что-то там мелкое разглядеть и шутовски разведя руки в стороны жалобно констатировала:

– Там нет ничего, – и сделав испуганное личико, наиграно положив ладони на щёчки притворно ахнула, – ах, неужто оторвали? Аль потерял, где?

Суровые зрительницы, смотревшие за дурачившейся сестрой и поняв, что это продолжение какого-то прежнего шутовства, начало которому они видимо пропустили, весело захихикали высоким перезвоном девичьего смеха, оценив шутку подельницы по достоинству.

– Девонька. Золотце. Ты опять всё перепутала. Вот он меч, – и с этими словами рыжий перекинул акинак на правую ногу, звонко шлёпнув по бедру тяжёлыми ножнами, – он железный, красавица. Очень острый, оттого в кожаных ножных. Нигде он не терялся, да и как его можно от меня оторвать. Ты, наверное, опять меч с чем-то другим перепутала.

Тут раздалось дружное ржание мужицкой половины зрителей, девы лишь скривились, но воздержались от громкого проявления эмоций.

– С чем перепутала? – переспросила Матёрая, делая вид полного недопонимания, смешанного с презрением к тому предмету, о котором ведёт речь, это наглое создание мужицкой породы.