Степь 3. Закат

Князь тоже ликом просветлел, скривившись в снисходительной улыбке глядя на ближника.

– Благодарствую, княже, – протянул довольно гость, – но больше ни-ни.

– А никто тебе больше наливать и не собирается, – издевательски ответил ему Сфендослав.

– И правильно, – удовлетворённо пробасил полеченный собутыльник.

– А эту будешь? – поинтересовался князь, тыкая пустым ковшом через плечо на жену, забившуюся к стенке.

Дунав крякнул, сделал морду базарного оценщика, оглядел товар с высоты своего великого роста и гостевого положения, и выдал безапелляционное решение:

– Уволь, друже.

Мне пока и двух пальцев хватает, чтобы заставить себя по необходимости блевануть.

Хмурь с князя сдуло словно порывистым ветром. Заржал как конь до сладостных слёз, а отревев, швырнул ковш в недопитую колоду и скомандовал жене хоть и законной, но до ненависти не любимой, несмотря на неё и не оборачиваясь:

– Пшла вон. У нас разговор будет не для твоих ушей.

Иванка с каменным лицом, ужом сползла с кровати в торец, прикрываясь накидными мехами и закутав в них свой скелетик бесшумно прошмыгнула к выходу вдоль стеночки.

Князь, проследив её уход, вдруг сделавшись трезвым тихонечко заговорил.

– Притвори-ка двери поплотней, да присаживайся. Разговор у нас действительно будет не из приятных.

Дунав поняв князя правильно, прежде чем закрыть плотней дверь, наоборот, распахнул и выглянул в коридоры. Только убедившись, что поблизости чужих ушей не водится, дверь закрыл, с силой вдавив плечиком в косяки и пристроился рядом с князем.

– Маменька меня сегодня с утра отымела во все места, особливо в голову, – начал плакаться князь, – моя задумка провалилась. Я ж думал, Киев моё непотребство не сдюжит и попросит её от лиходейской дружины избавить стольный град, направив в какой-нибудь поход, или так выгонит на вольные хлеба. Опостыло мне в этих стенах сидеть, словно в поруби. Мне бы в степи да на волю. Зарубиться с кем, да мошну с кого стрясти. Сам же знаешь. Не хозяин я здесь.

Так, для вида будто ряженая кукла. Да видать палку с непотребством перегнул. Треснула. Решила маменька меня в третий раз всё-таки женить, поэтому за тобой послал.

– А я-то тут причём, княже? – опешил Дунав от подобного заявления, – сам же знаешь я по бабам не мастак. Или она на мне тебя женить собралась?

Хмурость княжеских мыслей вновь коснулась хитрая лыба.

– А что? – с игривостью повеселел он, – вот уж мы с тобой были бы парой всем на загляденье.