Степь 3. Закат

Не были бы здоровы как кони, то сами бы сдохли от подобного веселья.

А если тоска обнимет, то непременно безмерная, словно гнилая болотная трясина, засасывающая в своё нутро всё без разбора. И гребёт, погань, до чего дотянется, потеряв и попутав всякие берега. Трава от тоски русина жухнет, стелясь к земле. Цветы вянут, превращаясь в прогорклое сено. Птицы на лету крылья складывают и бьются камнями о землю, не выдерживая гнетущих эмоций. Даже лютый зверь, попавший под ту тоску, валится замертво, успев при этом досыта нареветься.

А если злость вскипятила кровь, то беспредельна злоба свирепого русина. Он становится злее сотни цепных псов вместе взятых. Ненавидит, так ненавидит по-настоящему, люто, больше собственной жизни. Тяжела рука русина, да легка на подъём. Пушинкой взмахнётся – молотом рушится. Озверевший русин во хмелю, если что ни так, всегда найдёт на ком злость сорвать, а если не найдёт на ком, так сорвёт на всём что под руку попало или до чего по пьяни дотянется: мебель, сарай, конюшня, да и дом завалит если приспичит.

А когда любовь к нему под пьяную руку попрёт, туши огни по всей округе, станичники. Захлебнётся весь мир во всеобъемлющей и слепой в разборчивости любви ордынца. Когда подпитому русину бабу приспичит, то непременно аж до «самого не могу», аж до зубного скрежета. Если разыгралась в его душе постыдное желание, то держитесь девки за подолы, ибо всем достанется с лихвой, сколь бы вокруг вас не было.

Хотя, по правде сказать, влюблённые русины, во хмелю что мужики, что бабы одним миром мазаны.

Что те, что другие своим любовным орудиям не хозяева. Притом тут ещё поспорить можно кто в какой степени. Их передками правят необузданные чувства, неуёмная похоть и всё пожирающая страсть. Голова с мозгами и у тех, и у других здесь лишняя.

А до пьяна напоенная любовь русина, светла как солнце на ясном небе, а потому оттого лучистого света становится незрячей и неразборчивой. И мужику «глубоко по пояс» кого иметь, и бабе так же «высоко» кому отдаться. Это же ЧИСТАЯ ЛЮБОВЬ! Хотя, и в замутнённом сознании.

Но так или иначе, она всегда неравнодушна ко всему что шевелится.

Вот так страшно веселясь и напиваясь до сушняка, тихим ором и обжорным сапом гулял молодой киевский князь Сфендослав[1 - В русской исторической литературе – Святослав. Здесь приведена транскрипция его ордынского имени по Византийским источникам.] – сын своего родителя, покойного князя Ингора[2 - Князь Игорь. Так же ордынской имя взято из Византийских источников.