Кунашир. Дневник научного сотрудника заповедника. Лесной следователь

Мы не шевелимся, дожидаемся, пока медведь скроется за гребнем…

Теперь, можно действовать и нам! Мы шагаем к месту на склоне, где изначально стоял медведь. Вот! Чёткий отпечаток его передней лапы, на мягкой, весенней почве. Я приседаю на корточки и замеряю ширину отпечатка, рулеткой.

– Десять сантиметров!

– Молодой.

– Ну… Но, уже толстенький! Не голенастый, как велосипед, подросток! Ему три года.

– А, ты заметил? Пока он стоял к нам передом – то был соломенным, грязно-белым, а когда развернулся – то задняя половина туловища, у него – почти чёрная!

– Ну! Конечно, заметил!

В азарте, перебивая друг друга, мы делимся впечатлениями…

Обратно выбираться на смотровую тропу, круто вверх – нам не хочется.

Со звенящего водными струями переката Тятиной, свечками, в небо взрываются кряквы! Я не успеваю даже вскинуть бинокль к глазам!

– Кряя! Кряяя! – в панике, голосит утка.

– Кряквы! – запоздало выдыхаю я.

– Пять штук! – опережает меня Казанцев.

– Казанцев! Откуда…

– Записывай! – перебивает тот меня, принимая величественную позу.

– Да, ладно! – отмахиваюсь я, доставая свой дневничок.

Мы проходим ещё немного по снежной равнине поймы вверх по речке и снова выбираемся наверх, на гребень высокого борта речной долины. Отсюда, со смотровой тропы, открывается отличный обзор! Особенно – с площадки над высоченным, почти отвесным обрывом. Здесь мы всегда немного задерживаемся, чтобы посидеть и посмотреть на природу, с высоты этой осыпи.

– Карр!.. Карр!

Где-то далеко внизу, в пойме, чуть выше нашего обрыва по речке, лениво каркает ворона. Я медленно веду, на этот звук, круглое поле своего бинокля…

Но вижу лишь серость и сырость ранней весны. Речная пойма… Сейчас – это белые поляны снега с одиночными пауками мощных ив… Вот она, чёрная, извилистая лента речки! С метровыми надувами снега по берегам…

– Карр!.

Движение чуть справа привлекает моё внимание! Я навожу бинокль: это орлан-белохвост! В несколько взмахов своих огромных крыльев, он взлетает со снежного надува речного берега, в крону стоящей рядом мощной ивы.

– О! Вижу орлана! – я приникаю к биноклю, – Сейчас посмотрим…

Рядом с ивовым баобабом, на который взгромоздился орлан, я отыскиваю ещё двух орланов! Эти – тоже белохвосты. Здесь, в трёх километрах от побережья, проталин нет. Зима.